Тетрис с холостяками - Ирина Мазаева

Эллочка даже копировать файлы перестала.

– Хочешь, чтобы утвердили редактором и дали нормальные бабки, работай над своим имиджем.

– А что с моим имиджем?

– А то! Выглядишь ты несолидно. Что ты в зеленом пиджаке ходишь?

– Мне от родственников ткань бесплатно досталась давно еще, в школе, ну и сшили пиджак, тетя сшила... – начала оправдываться Эллочка. – Он мне по фигуре!

– В натуре по фигуре! Только бизнес-леди зеленые пиджаки не носят. И потом, как ты ходишь? Что за мечтательные прогулки по коридорам? Деловая женщина должна ходить стремительно, с решимостью на лице, будто дела у нее глобальные. Даже когда она в туалет идет. Всему-то тебя учить надо! А мечтать у себя в кабинете можешь. Села и мечтай! О ком, кстати, мечтаешь-то, а?

– В смысле?

– С Бубновым познакомилась? Видела я, как вы лихо на профсоюзной «Волге» в неизвестном направлении укатывали...

– Мы... это, – растерялась Эллочка, – просто на конференцию ездили...

– С Профсоюзником «просто» никуда не ездят. Нравится он тебе? Что ты про него думаешь?

– Да ничего особенного. – Эллочка и правда о нем особенно-то и не думала.

– А как там Пупкин – не проявляется в истинном свете?

– Да нет, не проявляется.

– Надо все брать в свои руки, все! – Маринка нервно забегала по кабинету. – Что он у себя в фотолаборатории делает? Элка, решено, ты должна попасть к нему туда и все узнать. Мне пришла гениальная идея! – И Маринка неожиданно пропела: – Наш паровоз вперед летит, в коммуне остановка, иного нет у нас пути, в руках у нас винтовка!

– Какая винтовка? То есть какая идея?

– Все гениальное просто. Ты выслеживаешь его у фотолаборатории и, когда он туда входит или выходит, резво проскакиваешь внутрь. Сечешь? И видишь в натуре все его тайны. Пойду обдумаю план. Выше голову, госпожа редактор!

– Хорошо... – промямлила Эллочка, у которой голова уже давно шла кругом.

Стоило Маринке скрыться, как в дверь бочком пропихнулся Пупкин. Эллочка даже на кресле подпрыгнула от неожиданности, и душа ее ушла в пятки.

– Элла Геннадьевна, я это... Слышал, вы теперь редактор? Я того, поздравить пришел. Будут у вас какие-нибудь пожелания?

Эллочка растерялась:

– Да я это... не знаю, может, и.о. пока... Спасибо, конечно. Все хорошо, Василий Егорович, пока ничего не нужно... Вы в цех наведывайтесь постоянно и фотографируйте ход работ по белорусскому заказу...

– Хорошо, хорошо... Ну, я пойду тогда... Ладно... – И Пупкин пошел было, но его огромная бесформенная сумка предательски расстегнулась, и из нее на пол высыпалось ее содержимое: футляры и металлические трубки, ручки и карандаши, какие-то газетные вырезки и документы и, конечно же, кипа черно-белых и цветных фотографий. Пупкин тут же побледнел и принялся быстро все это хватать и неловко засовывать обратно.

Эллочка стояла замерев: никогда она еще не была так близка к разгадке тайны Пупкина, как сейчас.

Пупкин вспотел, покраснел весь, но неожиданно шустро для его неуклюжести засунул все обратно и сбежал. Сбежал, вылетел пулей, как и не было. Хлоп! – и растаял в воздухе.

Эллочка страшно расстроилась. Но тут ее внимание привлек какой-то яркий пакетик под редакторским столом... Эллочка, задрожав от возбуждения, полезла под стол. В пакете из-под фотобумаги были фотографии: сердце Эллочки бешено колотилось. Эллочка уже стала было вытаскивать их, облизываясь и изнемогая, как сверху раздалось:

– У вас аппетитная попка!

Эллочка с испугу резко выпрямилась и впечаталась головой в столешницу. Над ней возвышался Профсоюзник и наслаждался представившимся ему видом. Эллочка кое-как выскочила из-под стола и одернула юбку:

– Стучаться надо!

– А я стучался! Сначала, правда, меня чуть Пупкин не убил дверью... Что это от вас, Элла Геннадьевна, выскакивают красные потные мужчины?

– Какие потные мужчины! – озверела Эллочка; пачка с фотографиями жгла ей руки, а при Бубнове смотреть их не хотелось. – Выйдите вон с вашими пошлыми предположениями! Сию минуту!

– Да я вас поздравить пришел...

– Вон!

– Слушаюсь и повинуюсь, – и Профсоюзник неожиданно легко убрался.

Эллочка тут же вытряхнула на стол все содержимое конверта, но фотографии тут же, прямо у нее на глазах, превратились просто в пачку черной бумаги.