Тетрис с холостяками - Ирина Мазаева

– Наш паровоз вперед летит? – выловив ее наконец-то в коридоре, подморгнула Маринка. – В тетрис уже некогда играть?

Эллочка не поняла.

– Ну, ты молодец, соображаешь, – пояснила та, – вот нагрузила мужика! Это правильно, пусть повкалывает на тебя, ты же сама говорила: мужики всегда больше ценят то, что отдают, а не то, что получают.

– Я говорила? – удивилась Эллочка: все ее действия с Бубновым были чисто интуитивными, а никак уж не логически обоснованными.

Не знала Маринка, что наша искренняя Эллочка кроме Бубнова умудрилась припахать к своим делам и Данилку.

С Данилкой тоже вышло все просто. Сканер сканером, но ведь надо научиться им пользоваться. Когда Эллочка поняла, что ничегошеньки не понимает, слезы от собственного бессилия навернулись ей на глаза, и она, как-то само собой, стала названивать Данилке. Тот прибежал. Сел рядом и, объясняя каждый свой шаг, обучая мило хлопающую глазами ученицу, сделал за нее всю работу. Эллочка была в восторге. От Данилки, от своей смышлености, от того, что все так хорошо вышло.

Поскольку Эллочка была девушкой честной, она честно упомянула как-то в разговоре с Маринкой, что вызывала Данилку обучить ее работе со сканером. Но Маринка только рукой махнула: мол, чему этот Данилка может научить... А зря.

Бубнов зашел к ней в четверг, когда вся взмыленная Эллочка пыталась хоть как-нибудь расслабиться. И ни «здрасте», ни «как номер», а:

– Есть у вас на компьютере игрушки?

Эллочка даже растерялась от неожиданности:

– Что?

Профсоюзник же никогда не терялся:

– Мне так хочется с вами во что-нибудь поиграть. – Тон его, по крайней мере, был игрив.

Он ловко приставил стул к Эллочкиному креслу и уселся рядом.

– Ну же, улыбнитесь! А давайте сыграем в какую-нибудь стрелялку?

– Да у меня только тетрис... – промямлила Эллочка, у которой почему-то от неожиданной и беспардонной близости Бубнова начало часто-часто стучать сердце.

Эллочка попыталась отодвинуться от Профсоюзника, но он тут же придвинулся, и она оказалась и вовсе прижатой к батарее.

– Знаете, – Профсоюзник вдруг перешел на шепот, – а ведь скоро надо будет заключать новый коллективный договор. Срок предыдущего уже истек. Знаете, что такое коллективный договор?

– Нет, – прошептала Эллочка. От Профсоюзника приятно пахло хорошим одеколоном, и она мучительно не знала, куда девать руки.

– Это я вам материальчик для газеты хочу подкинуть. Вы же теперь сама себе редактор. Вот существующий договор, – он как фокусник достал из воздуха какие-то бумаги, – видите? Коллективный договор заключается между руководством предприятия и работниками в лице профсоюза. Понимаете?

Эллочка ничего не понимала.

– Коллективный договор, по Трудовому кодексу, не может ухудшать условий работы трудящихся, только улучшать их. Например, предоставлять дополнительные дни к отпуску. Вам понятно? – С этими словами он положил руку Эллочке на коленку.

Эллочка обалдела: она была застигнута врасплох.

Рука была тяжелая и теплая.

Эллочка кивнула.

– Например, мы пытались добиться, чтобы в случае задержки зарплаты рабочим выплачивалась бы пеня за каждый просроченный день, но из этого ничего не вышло.

Рука начала свое путешествие по бедру и быстренько добралась до резинки чулка.

– Почему, – прошептала Эллочка упавшим голосом. Щеки ее пылали. Про себя Эллочка решила, что если рука на резинке – это еще ничего, но если она поднимется выше, Эллочка вскочит и влепит ему пощечину.

– Потому что размер пени, на которую согласилась администрация, оказался таким незначительным, что это выглядело просто насмешкой, и решение пришлось отменить, – невозмутимо продолжал Профсоюзник.

Его рука, как бы сама собой, тщательно обследовав резинку, медлила, медлила... И наконец напала на ничем не прикрытое тело. Эллочка поняла, что она пропала.

– Между нами говоря, коллективный договор – это не более чем советская традиция, ныне реально никаких дивидендов работникам не приносящая.

– Тогда зачем же вы его принимаете?.. – слабым голосом протянула Эллочка.

И тут же вдруг оказалось, что никакой посторонней руки у нее под юбкой уже нет, а Профсоюзник деловито складывает бумаги в папку, из которой он их и достал.

– Потому что на время принятия договора, на два месяца, меня освобождают от основной работы и за меня работает мой зам. А с коллективным договором возни немного. Вы что думаете, Элла Геннадьевна, мне с вами о коллективном договоре говорить хочется? – И Бубнов неожиданно посмотрел на нее с выражением отчаянного страдания на лице. – Мне с вами совсем о другом говорить хочется. А вы на меня внимания не обращаете. Или нет, обращаете, но только если вам в чем-то помочь нужно. Эх вы...

Профсоюзник встал, и, когда Эллочка наконец опомнилась, его уже не было в кабинете. И даже стул стоял на своем месте.