Ниоле: Обнаженная натура - Людмила Белякова

— Да ну что ты! — дернула она плечиком. — Я и так уже пьяная.

— Ну, это допить все-таки надо…

Он разлил остатки шампанского, уже почти выдохшегося.

— За что?

— Наверное, за твои творческие успехи, — сказала она, поднимая бокал.

Тут Сергей увидел ее глаза, смотрящие прямо на него. В них был немой, но однозначный вопрос: «И как ты намерен воспользоваться ситуацией?»

Он решил не отвечать сразу. Просто звякнул бокалом о ее бокал и, закрыв глаза, проглотил его тепловатое содержимое.

— Кофе и печенье. А?

— Ты, можно подумать, кого-то ждал, но… этот человек не пришел, и я у тебя вроде как со скамейки запасных.

— Господи, что за чушь начинают нести девушки после двух ломтиков красной рыбы! — досадливо произнес Сергей, собирая посуду. — Сиди здесь, не вставай. Я оперативно.

Кофе в остывшем мангале всходил неохотно. На пороге кухни, чуть освещаемой отблесками углей, появилась Ниоле.

— Соскучилась?

Она не ответила, а встала, насколько он мог различить, опираясь на косяк двери.

— Нет, а правда, — кого ты ждал?

«Уже ревнует?»

— Тебя, кого ж еще.

— Ты не мог знать, что я приду.

«Еще бы — явилась без приглашения и без предупреждения. Хотела проверить, не подвергаются ли твои работницы грязным домогательствам с моей стороны?»

— Ниоле, куколка, когда я собирался к маме и бабушке на праздники, я не смог заехать сюда — опаздывал на электричку. И купил еще один комплект продуктов по дороге… Наверное, в этом был божий промысел. Ничего не совершается просто так.

— Ты думаешь?

«Похоже, поверила».

— А как ты объяснишь историю нашего с тобой знакомства?

Кофе в джезвах запенился и стал поспешно выбираться наружу.

— Вот, возьми печенье и пошли назад. Кстати, какое право ты имела оставить очаг без присмотра, пока я охотился?

Огонь действительно задремал, по остаткам дров бегали оранжевые щупальца. Сергей подложил дров и вернулся к праздничной шкуре.

— Можно, я сапоги сниму? — сказала Ниоле, вставая. — Ноги за день устают дико.

— Давно бы сняла.

Ниоле присела рядом и поднесла чашку к губам.

— С корицей?

— Угу, — ответил он.

Это была часть его плана.

— Вкусс-на-а-а, — разомлело произнесла она.

— Моя воля, я б всех производителей растворимого кофе на медные рудники сослал. Такое пойло делать из благородного сырья!

— А почему на медные?

— Там с ума сходят быстро.

— Какая изощренная месть! — потрясла Ниоле рыжими кудряшками.

— Еще хочешь? Там осталось. Разогреть не проблема. Даже лучше будет.

— Нет, ты что… Я ж ночью спать не буду.

Она поставила чашку на блюдце.

— И не надо, — решительно сказал Сергей, беря у нее из рук блюдце с чашкой.

Отставив его подальше, он, мучительно стараясь не выказывать робости, запустил руку в ее пушистую копну и, не обращая внимания на протестующее попискивание, привлек к себе.

«Вот почему мужикам нравятся длинные волосы… Ухватил за них — и к себе в пещерку!»

Он не сразу нашел в темноте маленькие губки Ниоле, а когда добрался до них, вложил в поцелуй весь свой жар — ведь корица действует и на мужчин тоже. Хотя не так сильно, как на женщин.

— Ой, ну что ты делаешь? — прошептала Ниоле, когда он оторвался от ее губ и принялся исследовать шею, спрятанную под толстым, высоким воротником трикотажного платья.

— А что ты хотела, дорогая? Припархиваешь к одинокому художнику эдакой музой и думаешь, что он вот так будет сидеть сложа руки и благоговейно любоваться на твою небесную красоту?

— Ну, я рассчитывала на уважительное отношение.

Сергей подтянул ее, довольно решительно упирающуюся, к себе и тут почувствовал, что она сама обнимает его за шею. Он ощупью нашел подушку и опустил на нее томно вздыхавшую Ниоле.

— Ты это все подстроил, — с упреком прошептала она, тем не менее чуть приподнимаясь, чтобы ему было удобнее стаскивать с нее платье.

— Работа такая, — обреченно сознался он, откидывая платье подальше. — Все время что-то подстраиваешь…

На Ниоле остались беленький кружевной лифчик и толстые темные колготки. Вопреки собственному утверждению Сергей замер, приподнявшись над ней на локте.

— Ты что? — чуть слышно прошептала она.

— Решил все-таки полюбоваться… Ты не представляешь, какая ты красивая.

Пользуясь паузой, он не слишком хорошо слушавшимися руками расстегнул и снял с себя рубашку. Ниолины ручки скользнули по его груди к плечам и дальше. Он почувствовал, как тонкие пальцы забрались ему в волосы на затылке, и с удовольствием принялся за освоение долины между двумя симпатичными мягкими холмиками.

«Нет, так я много здесь не нарою», — подумал Сергей и, чуть приподняв Ниоле, дрожащим пальцами стал искать застежку на лифчике.

«Крючки придумали злобные старые девы!»

Наконец застежка поддалась, и ревнивый кружевной скупец, как мотылек, полетел вслед за платьем. Сергей помедлил, мучая самого себя, прежде чем положил руку на обнаружившийся куполок, увенчанный розовой ягодкой. Ниоле чуть жалобно вскрикнула.

— Тебе неприятно? — тихо спросил Сергей.

— Нет, что ты… — ответила она так же тихо.

«А раз нет, продолжим дегустацию, — подумал он, пробуя на вкус ягоду, произраставшую на соседнем холмике. — Хорошая штучка. Но, наверное, в этих краях есть вещи и получше… Я даже уверен, что есть! Искать, надо искать!»

Он, не переставая окучивать уже освоенные угодья, принялся исследовать мяконький Ниолин живот, но встретил досадное препятствие в виде тугой резинки на колготках. Потом на его пути встала рука Ниоле, перехватившая его собственную.

— Не надо, — жалобно попросила она.

— Ну почему ж не надо, Ниоле, бельчонок? Я от тебя без ума, я просто умру, если мы не проделаем все до конца. Неужели ты желаешь гибели бедному художнику? Это не по-олимпийски…

— Делай что хочешь, — как-то безнадежно выдохнула она.

— Вот ответ настоящей музы, — охотно согласился Сергей, стягивая с Ниоле ненавистные тряпки, разом все вместе, чувствуя, что ее ладошки одобрительно гладят его плечи.

«Ох, боги, древние и новые, ведь я-то еще одет! Еще неделя на раздевание уйдет!»

Однако время за этим полезным занятием прошло довольно быстро, и Сергей упал в объятия своей музы, с удивлением слыша свой сдавленный хищный рык. Ниоле его рычание почему-то не испугало, напротив, она сильно и нежно обняла его за спину, и он почувствовал, как она прижалась внутренней стороной своей ножки, мягкой и упругой одновременно, к его бедру.