Кареглазая моя - Лиза Клейпас

Он посмотрел на меня сверху, наши носы почти соприкасались.

– Хорошо.

Такое шершаво-нежное слово, словно лизнул кошачий язычок.

Дыхание перехватило. Я намеренно отвернула лицо. Нужно разорвать чары, или натворю что-нибудь такое, о чем потом пожалею.

– Приготовьтесь, – услышала я голос Джо. – Сейчас наклон.

Я схватилась за него.

– Только не уроните.

– Да не собираюсь я вас ронять, – весело заверил он.

Я застыла, почувствовав, как его рука скользнула по спине.

– Я серьезно, Джо…

– Доверьтесь мне.

– Не думаю…

– Вот так.

Он наклонил меня назад, поддерживая. Голова моя откинулась, и перед глазами, куда ни глянь, замерцали лампочки-светлячки, вплетенные в ветви деревьев. Я ахнула, когда Джо с изумительной легкостью вернул меня в прежнее положение.

– Ох! Да вы силач.

– С силой это не имеет ничего общего. Просто нужно знать, как это делается.

Джо прижал меня ближе, чем прежде. Теперь мы тесно соприкасались грудью. Этот момент словно зарядился чем-то мне прежде неведомым, словно мягким электрическим жаром. Я притихла, не в силах издать ни звука, даже под угрозой жизни. Закрыла глаза. Всеми чувствами вбирала Джо: близость твердого тела, дыхание, что ласкало местечко рядом с ухом.

Чересчур скоро песня закончилась горько-сладким живописным аккордом. Джо крепче стиснул меня.

– Еще нет, – пробормотал он. – Еще раз.

– Не стоит.

– Нет, стоит.

И не отпустил меня.

Началась другая песня, нежно зазвучала мелодия. “Как прекрасен этот мир” – ключевая музыкальная тема свадьбы. Я слышала ее тысячу раз, во всех вообразимых ситуациях. Но иногда старая песня пронзает сердце, словно слышишь ее в первый раз.

Пока мы танцевали, я старалась запечатлеть каждую минувшую секунду, сохранить, словно пенни в шкатулке. Однако вскоре я потеряла нить, и остались только мы вдвоем в целом мире, нас окутывала музыка и тьма, окрашенная мечтами. Джо взял мою руку и положил себе на шею. Не встретив сопротивления, проделал то же самой с другой рукой.

Я понятия не имела, какая песня заиграла следующей. Мы стояли, еле уловимо покачиваясь, связанные кольцом моих рук вокруг его шеи. Я позволила пальцам ласкать его затылок, где густые волосы спускались, становясь все короче, к шее. Меня захватило чувство нереальности происходящего, воображение упорно сворачивало в не том направлении… Интересно, какой Джо в моменты близости, как он двигается, дышит, дрожит ли?

Джо опустил голову, пока чуть отросшая щетина на подбородке не стала царапать мне щеку.

– Нужно возвращаться к работе, – еле выдавила я. – Который… который час?

Я ощутила, как он за моей спиной поднял руку, но явно было слишком темно, чтобы разглядеть стрелки на часах.

– Должно быть, около полуночи, – ответил Джо.

– Я должна готовить послесвадебную вечеринку.

– Где?

– Патио у бассейна.

– Я иду с вами.

– Нет, вы будете меня отвлекать.

Осознав, что все еще обнимаю его за шею, я стала опускать руки.

– Наверное.

Джо поймал меня за руку и поднес внутренней стороной запястья к губам. Сладкое потрясение пронзило меня, когда он коснулся нежной кожи, скользя поверх бешено бьющей жилки. Он извлек из недр своего кармана очки и отдал их мне.

Я не могла отвести от него глаз. На левой стороне скулы виднелась серповидная отметина, тонкая белая линия среди тени щетины. Другая отметина возле уголка левого глаза, едва различимый кривой шрам. Каким-то образом эти мельчайшие несовершенства делали его еще сексуальнее.

Хотелось коснуться шрамов кончиками пальцев. Хотелось целовать их. Однако эти желания сдерживало подспудное знание, что передо мной мужчина, к которому я никогда не смогу относиться как к чему-то преходящему. Если уж охватят чувства к такому человеку, то разгорятся всепоглощающим костром. А когда все минует, вместо сердца останется пепелище.

– Я встречу вас, когда закончите, – пообещал Джо.

– Это займет много времени, не хочу, чтобы вы напрасно ждали.

– У меня вся ночь в запасе. И от вас зависит, как я ее проведу.

В отчаянии я старалась не дать волю надеждам и переполнявшим меня чувствам. И поспешно удалилась с ощущением, что бегу по минному полю.