Княжий венец - Анна Михайлова

- Письмо Джаника могло быть написано с кинжалом у горла. Я не мог рисковать вашими жизнями.

- Но у нас нет вражды с Миргородом. Зачем было князю пленять нас?

- Джаник – наследник. И его жизнь стоит очень дорого. Хотя он порой ее не ценит, ввязываясь в сомнительные дела. В политике, дочь, не бывает вечных союзов, только временные. Я не хотел быть в роли униженного просителя под стенами города.

- Знаешь, отец, я прожила здесь недолго. Но поняла, что здешние люди очень сильные и поэтому позволяют себе быть верными. У них верность слову стоит дороже собственной жизни. Они верны друзьям, женам, даже врагам. Я знаю точно – это их будут предавать, но они себе никогда не позволят.

- Ты уже считаешь этот народ своим, да, девочка моя?

Тамирис подняла глаза и посмотрела на отца. Лицо того разгладилось, ушла колючая холодность в глазах, будто отпустило что-то давно терзавшее. Осталась лишь теплая грусть.

- Здесь все пробирается в сердце так незаметно, что ты не успеваешь ничего понять. Просто в один день открываешь глаза и понимаешь – ты дома, а кругом – свои. Я не знаю, воля ли это местных Богов или земля такая особенная, но здесь душа будто на своем месте.

- Умом все понимаю, но как же мне не хочется оставлять тебя на чужбине, Тами! Я привык, что ты – только моя и будешь рядом, сколько отведено. И вдруг… Ты же знаешь, что ни один мужчина тебя не достоин?! – поцеловал дочь в лоб.

- Ты поэтому отказывал всем женихам?

- Поэтому. И потому, что не мог тебя отпустить. Да, эгоистично. Но ты – последняя ниточка, что связывает меня с моей Жанис. Ты смотришь на мир ее глазами. И кстати, твоя подмена с Надин, могла обмануть Маликсара, но не меня.

- Отец..?

- Ты все очень ловко провернула, я не сержусь.

- Прости, что взяла дело в свои руки и сама устроила свою судьбу. Но, поверь, я выбрала лучшего, отец! Хотя временами он напоминает мне тебя, - она мягко рассмеялась, уловив удивление в глазах кагана. Почему они раньше не говорили так душевно? Почему не подпускал к себе? Хотя бы чтобы разделить совместную боль.

- Куда ему до меня! Ладно хоть волос темный, нам только белобрысых детей в роду не хватало.

- Зато у них будут верные друзья. И вы – те, кто воспитает наследников настоящими мужчинами.

- Обещай, что будешь приезжать в гости. И привозить внуков! Даже – девочек, - добавил каган нехотя.

Глава 55.

Второе послание от кагана разительно отличалось от первого. Во-первых, его привез не один человек, а целая разряженная делегация. Прибыли валорцы к обеду, встречал их князь, как и полагается – в парадном тронном зале, да в присутствии бояр и знати. Помимо врученного свитка с приглашением, глава прибывших визитеров заливался соловьем про вечную дружбу и одно солнце над головами двух народов.

Мирята Веденеич Морозов, посадник миргородский, тоже умел словесные кружева плести, забалтывая и оплетая собеседников не хуже паука лесного. Опытный царедворец, не раз он в переговорах участвовал, ежели здоровьице не подводило.

Совет боярский, что тут же сидел на лавках у стен, запарился в своих роскошных шубах, пока добрались до сути дела – каган приглашал на переговоры князя с советниками. Вопрос для обсуждения деликатно умалчивался, потому как Велеслав должен первым произнести слово о намерениях. Не кагану, в самом-то деле, дочь предлагать! Чай не кобыла на ярмарке.

Только прочитав свиток от валорского повелителя, осторожно выдохнул князь. Слова царедворцев – ветер, они ничего не значат. А вот то, что написано пером… Даже удивительно, судя по тексту свитка – «дорогим другом» кагану стал. И когда успел? Едва ли не врагами расстались – а подишь ты! Да только не понятно из письма – согласен старый лис дочь отдать али нет. Что надумал? К чему готовиться?

Яра, стоя за троном, незаметно сжала плечо князя в молчаливой дружеской поддержке. Да он и без того знал, что верные у него соратники. Его ближний круг, что за ним в огонь и в воду. И сам ради них на все пойдет.

Губы произносят положенные по правилам благодарные слова, далее – медленный величественный кивок. Князь принимает приглашение и дает согласие на встречу. Чего не уважить, когда приглашают так велеречиво и настойчиво.

В шатре кагана – просторном и светлом (черным он был только снаружи), на сей раз яблоку негде упасть. Центральный пятачок только и свободен. Ковров дорогих под ногами присутствующих не видно. Царедворцы кагана сюда всеми правдами и неправдами набились, чтобы поглазеть. Ярко и вычурно одетые, ажно в глазах рябило. Стояли по знатности и должностям на разных ступеньках по краям от трона своего повелителя. И лица у каждого надменнее некуда, стража и то не такая суровая. Хотя глаза любопытством у каждого горят. Сплетни о том, что произошло на первой встрече, по лагерю ходят чуднее некуда. Да только никто ж правды не знает, вот и домысливают кто куда – кто в степь, кто в гриву.

Сам каган в дорогих одеждах с золотым медальоном на груди – признаком верховной власти, восседал на золотом троне, что украшен резьбой и каменьями без счета. Корона остроконечная высокомерно посверкивает холодным блеском.

Миргородцы, хоть и принарядились, а все одно строже выглядели. Не принято у них, северян, чтоб мужи, как бабы, рядились во все цвета радуги. Единственной женщиной средь гостей была Яра, но и она в мужской, хоть и затейливо расшитой одежде. Лихо заплетенные косы вокруг головы лежат, да гребень рубиновый хищно в волосах поблескивает. А еще наручи – подарок дорогой, с чего дружба меж народами пошла. Коротко ухмыльнулась она Джанибеку, что позади отцова трона с младшим братом стоит. Тот в ответ задорно блеснул темными глазами из-под густых бровей. Вызвав привычное недовольство воеводы Беригора.

Вот только никого князь Велеслав не видит. Ни чужих, ни своих. Только одну. Ту, что позади трона, в роскошном церемониальном платье полускрыта широкими плечами братьев. Едва на месте устоял, чтобы к ней не рвануть. Тами! Душа моя!

Смотрит она на него и улыбается одними глазами. Нельзя им прилюдно чувства свои показывать, пока не уговорились о свадьбе. Основные переговоры на себя взяли посадник и Яра, князь лишь кивал и бросал короткие фразы, глаз горящих не спуская