Твоя навеки - Санта Монтефиоре

— О да, прости, я не подумала...

— Не волнуйся, — успокоил он ее.

Они помолчали, ощущая неловкость оттого, что им нечего было сказать друг другу. София всматривалась в знакомые черты, а он лишь смущенно улыбался ей.

— Куда это ты так бежала? — вымолвил он, наконец.

— Я хотела повидаться с Соледад, у меня не было до сих пор возможности побеседовать с ней. Ты ведь помнишь, что я всегда считала ее близким человеком.

— Да, я очень хорошо это помню, — ответил он, задерживая на ней взгляд своих зеленых, как океан, глаз.

Они позволили себе впервые упомянуть о прошлом. София ощутила, как у нее кружится голова. Она вспомнила, что именно Соледад передала Санти ее отчаянную записку в ту ночь, когда им предстояла разлука. Она почувствовала, как тонет в его взгляде. Санти хотел напомнить ей о том, что было самым важным в его жизни: своей любви к ней. Было так много всего, о чем им предстояло поговорить, но в это мгновение слова были излишни. София увидела в его глазах боль разлуки, разочарование от несбывшихся надежд и вдруг сообразила, что за ними с террасы наблюдают двадцать пар глаз. Но ей было все равно — она готова была стереть с лица земли все, что мешало повториться ее счастью. Ей хотелось, чтобы Санти понял, как сильно она страдала.

— Я познакомилась с твоим сыном Сантьягито, — проговорила она. — Он очень похож на тебя.

Он понуро опустил плечи, оттого что их разговор снова вернулся к напоминанию о безвозвратности прошлого, но постарался казаться равнодушным. Когда-то между ним и Софией выросла стена, и она разделила их навсегда.

— Он очень хороший мальчик, чудесно играет в поло, — бесстрастным голосом произнес он.

— Он сказал, что вы с ним собираетесь играть завтра?

— Это зависит от состояния Марии.

София так была занята мыслями о первой любви, что чуть не забыла о Марии. А ведь именно из-за нее она приехала из Англии.

— Когда ты привезешь ее домой?

— Сегодня вечером. Ты придешь? Я знаю, что она захочет увидеть тебя.

— О, конечно.

Он переступил с ноги на ногу, уставившись в пол.

— Ты задержишься здесь надолго?

— Не знаю. Я приехала к Марии, чтобы... провести с ней время. Я не загадываю надолго вперед. Прости меня, — вдруг сказала она. — Я представляю, как ты ужасно себя чувствуешь.

Он отступил и окинул ее взглядом с головы до ног. Она вся подалась к нему.

— Хорошо, София, увидимся позже, — вымолвил он и направился к террасе.

София заметила, что его хромота стала заметнее. Ей вдруг стало ужасно одиноко. Она не сразу прошла в кухню, а заглянула в комнату, которая когда-то была ее спальней, и обнаружила, что комната осталась нетронутой. Все было так же, как и двадцать три года назад.

Ее сердце начало бешено колотиться в груди. Ей показалось, что она открыла дверь в прошлое. София прохаживалась по комнате, касаясь вещей, открывая дверцы и выдвигая ящички. Даже духи, которыми она пользовалась давным-давно, стояли на столике у кровати. Что поразило ее больше всего, так это корзинка, где лежали красные ленты, которыми она любила повязывать волосы. Она сидела перед зеркалом и пропускала одну из лент сквозь пальцы. Потом медленно распустила волосы и вплела в них красную ленточку, подняв взгляд и всматриваясь в свое отражение в зеркале.

Ее лицо когда-то было даром юности и природной красоты. Она провела пальцем по щеке. Теперь кожа вокруг глаз была покрыта сеточкой морщин. Это были следы пережитых страданий, радости и горя. Кожа стала тоньше, суше, а черты лица словно хранили отпечаток ее нелегкой жизни. Она знала и мучение, и восторг. Она любила смеяться, но и легко поддавалась грусти. Время не щадило ее, но она все еще была очень хороша собой. Юность прекрасна сама по себе, и ее особенно ценишь, когда она уходит безвозвратно. Раньше она была смелой и упрямой. О, она хотела бы, чтобы зеркало перед ней оказалось волшебным, чтобы она могла войти в него и снова стать той юной девочкой, которая сможет самостоятельно выбирать свой путь.

Все в комнате напоминало о тех неспешных днях в Санта-Каталине, когда она купалась в удовольствиях и наслаждалась жизнью. В шкафах висела ее одежда. Это был словно музей ее жизни. София рассмеялась, увидев белое платье, которое она надела в тот день, когда Санти вернулся из Америки. Оно по-прежнему лежало скомканным в дальнем углу шкафа, а на виду были джинсы, из которых она тогда не вылезала. Конечно, сейчас она не смогла бы натянуть их — она уже не носила одежду для миниатюрных. Но свитера и футболки все еще будут ей впору. Ей так хотелось поскорее переодеться в одну из своих старых вещей и появиться в таком виде на террасе.

— Когда мы услали тебя, мы еще не знали, что ты не вернешься, однако продолжали надеяться, — услышала София голос матери за спиной. — Поэтому я сохранила все, как есть.

Она говорила по-английски, словно родной язык был для нее спасением в такой волнующий момент. Она прошла к окну и провела рукой по занавескам.

— Когда стало понятно, что ты можешь никогда не вернуться, я не смогла заставить себя вынести эти вещи из комнаты. Как будто я давала себе еще один шанс. Думала: а вдруг она передумает? Я не знала, что делать с вещами. Мне было страшно их выбрасывать...

Ее голос оборвался.

— Все сложено так, словно я никуда и не уезжала, — садясь на кровать, произнесла София.

— О да, я не могла смириться с тем, что ты покинула нас навсегда. Рафаэль построил себе дом, Августин уехал в Штаты, а мы с Пако остались одни. Ты можешь жить здесь, сколько тебе заблагорассудится. Хотя, может, ты хочешь остановиться где-нибудь в другом месте?

— Я еще об этом не думала, но мне кажется, что снова поселиться в своей комнате было бы здорово.

Она не смогла удержаться от того, чтобы поддразнить мать, и добавила:

— Все, как в старые недобрые времена!

К ее изумлению, Анна отреагировала спокойно, и на ее лице на мгновение мелькнула улыбка.

— Давай надеяться, что нет, — ответила она.

Закрыв дверь своей комнаты, София позже вечером направилась к дому Чикиты. Она вспоминала подробности своего романа с Санти: ее мама и Чикита все еще были близкими подругами. То лето было самым счастливым в ее жизни, пока об их отношениях с Санти не узнали родители. Она погружалась мыслями в прошлое, ощущая, как в душе зарождается надежда на то, что ей снова выпадет удача.

Мария сидела в кровати в бледно-голубой ночной рубашке. У нее не было волос, но кожа была прозрачной и чистой, а глаза цвета шерри сияли от удовольствия.

— Наверное, дома и вправду стены помогают, — произнесла она, прижимая к себе двух младших детей и любовно целуя их загоревшие мордашки. — Эдуардо, принеси наш альбом. Я хочу, чтобы София наверстала те годы, которые пропустила.

В доме Чикиты, в отличие от больницы, была оживленная обстановка. Здесь и раньше всегда звучал смех, играла музыка, а вечером комнаты наполнялись благоуханием жасмина и ароматной травы. У Санти и Клаудии не было собственного загородного дома, поэтому в выходные и на каникулы они тоже приезжали сюда. София понимала, почему Санти не хотел уезжать отсюда. Этот дом напоминал ему о беззаботных и счастливых временах, о тех днях, когда ему сопутствовала удача.