Охотясь на злодея - Рина Кент

Он смеется, и этот звук режет еще сильнее, потому что теперь он не только мой.

Кто-то другой его заполучил.

Временно.

Пока.

Я уничтожу этот брак, даже если это будет последнее, что я сделаю.

— Хватит смеяться, — я сильнее тяну его за волосы. — Где она?

— Никакой жены нет, — он показывает пустой безымянный палец. — Но я открыт к предложениям от возможного кандидата в мужья. Не прямо сейчас, но буду держать в голове.

— Что? — моя хватка слабеет.

— Я не женился, — тихо говорит он, а затем рассказывает, как все произошло, что вместо него вышла замуж Алина, как в этом замешан Левиан Марков. Рассказывает про Бостон, про нападение, которое одновременно нас сблизило и разлучило четыре года назад.

Про союз с Лукасом.

Про убийство Ярослава.

Голова идет кругом от потока информации, но каждое его слово переписывает последние дни ада в моей голове.

К тому моменту, как он заканчивает, у меня подкашиваются ноги.

Я хватаюсь за его плечи, тяжело дыша, будто тонул и наконец вынырнул на поверхность.

Он здесь.

Он не принадлежит никому другому.

Юлиан все еще, блять, мой.

— Я бы и не смог, наверное, — говорит он, проводя ладонью по моей щеке. — Жениться на ком-то другом. Я бы, скорее всего, драматично сбежал прямо от алтаря или что-то в этом духе.

— Я люблю тебя, Юлиан, — выдыхаю я, и мой голос срывается. — Думаю, я любил тебя еще с того момента, как мы были подростками. Боролся с этим, игнорировал, отрицал, пытался заменить тебя кем-то другим, но ничего не помогло. Чем больше я пытался задушить эти чувства, тем сильнее они становились. Я больше не буду бороться с тобой, с нами, с тем, чем мы можем быть. Я буду бороться за тебя, убивать за тебя, защищать тебя от всего мира, но ты не имеешь права меня оставлять. Ты делаешь меня лучше, и я больше никогда не хочу быть тем человеком, каким был без тебя.

Он выдыхает, пальцы дрожат на моем лице.

— Блять.

— Это… все, что ты скажешь?

— Дай мне секунду. Мне нужно все переварить. Запомнить наизусть. Может, даже татуировку набью.

Я улыбаюсь, проводя рукой по его волосам.

— Не неси ерунду.

— Частичка тебя и так всегда со мной, — он отступает, заставляя меня отпустить его.

Прежде чем я успеваю возмутиться, он расстегивает рубашку и берет мою руку, проводя ею по татуировке прямо над сердцем.

Надпись на кириллице исчезает под моими пальцами, затем он произносит ее вслух:

— Ya s toboy. Ты сказал мне эти слова в пещере, когда я думал, что умру. Это был первый раз, когда кто-то кроме моей матери так сильно обо мне заботился. С тех пор я люблю тебя, Mishka.

Мои губы приоткрываются.

— Юлиан…

— Может, со стороны я выгляжу идиотом, потому что всегда бегал за тобой, хотя ты вел себя холодно и отстраненно, — он сжимает мои пальцы и поочередно целует их. — Но я всегда знал, что ты обо мне заботишься. Ты можешь вести себя холодно, но на самом деле ты всегда был рядом, всегда заботился обо мне, баловал меня до невозможности. Когда я в опасности, ты всегда приходишь мне на помощь. И за это я люблю тебя еще сильнее. Я не хочу жизни без тебя. Я отказываюсь жить без тебя. И никогда тебя больше не отпущу. Ни в этой жизни, ни в следующей.

— Это я должен говорить, — я убираю пистолет за пояс и беру его лицо в ладони. — Ты мой, а я твой. Навсегда.

— Ты от меня не избавишься.

Я улыбаюсь.

— Я на это и рассчитываю.

И он целует меня – жадно, страстно, так, как умеет только Юлиан.

И я знаю – просто знаю – что наша новая жизнь начинается сейчас.

Больше никаких тайн.

Никакого страха.

Только он и я.

Злодей, за которым я охотился… и в которого влюбился.

Эпилог 1

Вон

Месяц спустя

Думаю, это была ошибка.

Не мой перевод на Брайтон – это было лучшим моим решением. Я живу с Юлианом в нашем доме у моря. Я про… эту встречу.

Если это вообще можно так назвать.

— Значит, давайте уточним, — говорит Нико. — Или «уточним по-гейски7», понял, да? Муахаха!

— Ты такой кринж, — бросает Киллиан, стоя у двери так, будто ищет подходящую возможность сбежать.

— Сам ты кринж, наследник Сатаны, — парирует Нико.

Мы в особняке «Язычников». Формально тут больше никто не живет, кроме Килла и его девушки Глин. Остальные просто приходят сюда строить свои планы, что бесит Килла, потому что ему приходится проводить время с нами, а не со своей девушкой – поэтому он сейчас стоит у двери.

Джереми в основном живет с Сесили в уединенном коттедже на острове. Николая можно найти в пентхаусе с его парнем Брэндоном, а Гарета – в его особняке с бывшим профессором.

А я… ну, я всегда живу в доме. В нашем доме. Который я купил, потому что хотел заполучить Юлиана только для себя – спрятать от всего мира, чтобы никто не мог его увидеть или отнять.

Иногда это желание возвращается – закрыть его, спрятать. Особенно когда кто-то начинает флиртовать с ним прямо на людях. Часто я в это время даже стою рядом.

Хочу ли я в такие моменты уметь стрелять глазами и буквально думаю о том, чтобы выстрелить? Да. И виню в этом Юлиана – он слишком, блять, привлекательный.

Не то чтобы он поощряет это, но ему нравится смотреть, как я ревную, а потом притягиваю его к себе за талию – так, чтобы все видели, что он мой.

Он мой. Не их.

Я решил, что пора познакомить его с парнями и заодно рассказать им о своей ориентации.

Мне не нравится, когда на меня вешают ярлыки – би, гей или что-то еще.

Знаю только одно: я люблю Юлиана. И всегда буду любить только его.

Я переплетаю наши пальцы и кладу сцепленные руки себе на колени. Я сижу на подлокотнике его кресла, а не на свободных местах рядом с Гаретом или Джереми – или даже с Нико, который вскочил, как только заметил этот жест.

Мне плевать, что думают