Серебряные фонтаны - Биверли Хьюздон

Я взглянула на мистера Селби:

– Пожалуй, я закончу эти расчеты позже...

– Конечно, леди Ворминстер, – мистер Селби не поднял на меня глаз, а его голос прозвучал официально-вежливо.

– Идем, Эми, не копайся, или мы пропустим лучшее послеобеденное время. – Я встала и пошла к двери, чувствуя на себе оценивающий взгляд Фрэнка. В коридоре он сказал: – Ты, бесспорно, стала толстушкой.

– Я беременна.

– Я так и подумал, – он пожал плечами и улыбнулся. – Ладно, милочка моя, все мы делаем ошибки.

– Это была не ошибка.

– Я имел в виду твое замужество. – Я открыла рот, чтобы объясниться, но Фрэнк обогнал меня и ушел вперед, задержавшись только, чтобы бросить через плечо: – Я буду в детской.

Когда я пришла туда, Флора была уже одета. Она сидела на коленях у Фрэнка, они были так похожи, что мое сердце вздрогнуло. Взглянув на меня, он весело улыбнулся.

– Каждый раз, когда, я ее вижу, она становится все красивее, – Фрэнк бросил взгляд на дочь. – Ты тоже так думаешь, Флора?

Он засмеялся над моим смущением. Неодобрение Элен тяжело повисло в комнате.

Мы пошли по дороге, ведущей на домашнюю ферму, взяв с собой Неллу, которая бежала рядом, словно бдительная компаньонка. Фрэнк выглядел таким жизнерадостным, что я спросила:

– Этой зимой на войне было не так плохо?

– Там было дьявольски ужасно, Эми, просто я рад передышке, – он внезапно подхватил Флору и закружил ее в воздухе. – Ешь, пей, веселись, а, Флора? – она завизжала от восторга.

Персей и его коровы бродили по полю рядом с парком. Бык подошел к ограде повидаться со мной, и я остановилась, чтобы приласкать его. Он уткнулся в мою ладонь и лизнул ее.

Перегнувшись через ограду, Фрэнк рассмеялся:

– Ты умеешь обращаться с мужчинами, Эми. Даже быки едят с твоей руки.

– Перси такой добродушный.

– Но, не слишком изящный, не правда ли? Однако он всегда получает то, на что рассчитывает – ему не нужно кольцо в носу, чтобы поставить его на место, – Фрэнк потянулся и потрепал быка по массивной шее. – Ты счастливчик, старина. Послушай моего совета, не просись на фронт.

Когда мы попили чаю, Фрэнк вежливо спросил:

– Можно я сниму ботинки и немного вздремну на диване, Эми? Я всю ночь был в пути.

Он проспал около часа, а я сидела за шитьем. Время от времени я отрывалась от иголки и изучала лицо Фрэнка. Оно было очень исхудавшим, под глазами залегли резкие тени. Когда он проснулся, мы поговорили еще немного.

– Ты останешься на ужин? – спросила я.

– Увы, не останусь. Этти Бартон настояла, чтобы я вернулся на ужин в Белинг. Она ясно дала мне понять, что если я буду ужинать здесь, это нанесет непоправимый ущерб твоей репутации. Я заметил ей, что летом я ужинал здесь, но она заверила меня, что ужинать, пока не стемнело – это совсем другое дело. Она объяснила, что если я буду сидеть напротив и смотреть на тебя при свете электрических лампочек, это наведет меня на «мысли». Я подумал, что будет неблагоразумно говорить ей, что такие мысли навеваются не столько светом лампочек, сколько созерцанием твоего лица и фигуры, – он взглянул на мою отсутствующую талию и добавил: – Нужно заметить, что сейчас, в феврале, ты в большей безопасности, чем в прошлом августе. Но не слишком надейся на это, Эми – я сказал, что ты в большей, а не в полной безопасности. Полной безопасности ты не дождешься! Но, по-моему, рискнуть пообедать вместе нам можно, а? Если мы проявим осторожность, и не будем включать свет! – Фрэнк, смеясь, встал. – До завтра, милочка.