Истинная вера - Анна Казинникова

— Рози? Но почему, милорд? — испугалась баронесса. — Она совсем глупышка!

— Она — сестра принцессы и очень сладкий кусок пирога для мух всех мастей. Поэтому именно сейчас пора начинать умнеть. И зовите меня просто Зак.

Амелина ничего не сказала. Она тихо всхлипывала, обнимая мужа, и соглашалась с его решениями.

ГЛАВА 20. Наследник

— Ага, попался!

Когда маленькие ладошки накрыли его глаза, Эдуард вздрогнул от неожиданности, едва не схватившись за эфес лежащего чуть в стороне меча. Розалия всегда подкрадывалась бесшумно. Ей доставляло немыслимое удовольствие до смерти пугать ничего не подозревающую жертву, набросившись с поцелуями и щекоткой. Обычно Эдуард радовался проделкам сестры, ее смеху и проказам. Но не сегодня.

— Роуз, — он откинул руки девушки прочь. — Не надо.

Настроения возиться с младшими не было. После возвращения из Вансланда в нем что-то надломилось. Эдуард специально покинул замок затемно, чтобы не встречаться с домочадцами и не объяснять своего состояния. Особенно страшила встреча с отцом. Обида, снедающая изнутри с момента оставления дома, после визита на родину не только не исчезла — она увеличилась в разы. Эдуард искренне боялся наговорить лишнего.

— Ну, я же соскучилась! — надулась Розалия, присаживаясь рядом.

— Она каждый день только о тебе и говорила. Даже предлагала сбежать следом, но отца бы точно удар хватил.

Ветви кустов, служивших Эдуарду импровизированным убежищем, расступились, и перед ним возник рослый юноша. Люди на вид не дали бы ему больше пятнадцати лет. Сделав несколько шагов, парень сел рядом с Розалией. Девушка, хоть и была чуть ниже ростом и в целом миниатюрнее, словно являлась его отражением. Те же золотистые глаза, те же пепельно-русые волосы, те же безупречно правильные черты лица. Глядя на брата с сестрой, Эдуард невольно усмехнулся, резким движением головы откидывая с глаз длинную черную челку. Чистые. Без лишних примесей. Не то что он.

Мысли снова потекли не туда. Может отец прав, что мир людей для них слишком опасен? А может, он слишком слаб, чтобы так запросто шагнуть в вечность, оставив за спиной человеческую часть себя. Эдуард судорожно растер виски, отгоняя черный морок. Он рад, что отец нашел счастье во втором браке, и действительно любил младших, но червячок обиды никогда не переставал точить изнутри.

Его мать была человеком, обычным человеком. Отец утверждал, что любил ее больше всего на свете. А Эдуард — его величайшая драгоценность, дар любимой женщины, жизнь которой оказалась непозволительно короткой в мире почти бессмертных. Но если действительно любил, то почему не разделил с ней вечность? Почему не провел обряд, который укоротил бы его собственное почти бесконечное существование, но позволил бы любимой прожить еще много счастливых столетий? Впрочем, не ему теперь об этом рассуждать.

— Рик, и ты тут. Мне следовало догадаться, — обреченно усмехнувшись, Эдуард откинулся на мягкую траву, чуть прохладную от росы. — Что ж не сбежала? А, Роуз?

Солнце, подобно жеманной девице, медленно выплывало из-за линии горизонта. Невольно вспомнилась последняя ночь в Бесконечных горах. Когда они с Драйком стояли на самом верху сторожевой башни его замка и наблюдали за предрассветным пожаром на небе, молча проклиная свои чересчур длинные жизни. И слишком короткие жизни близких.

— Я не отпустил, — серьезно заявил Рик.

— Похвально.

— Я бы и тебя не отпустил… если бы знал… — добавил брат почти шепотом.

Эдуард вздохнул. Такая забота его, конечно трогала, но чистая наивность в словах Рика, будто он действительно мог что-то сделать, резанула по живому, напоминая о потере. Интересно, отец знал, что все будет именно так?

— И что бы ты сделал? — Эдуард усмехнулся, заметив, как взгляд Рика судорожно заметался и остановился на лежащем на траве мече. — Серьезно?

— Ходить к людям опасно, и ты это знаешь! — щеки Рика залила краска. Он опустил глаза.

— Возможно, — Эдуард хитро прищурился. — Но не тебе засматриваться на мечи, о, Пламенный, — насмешливо проговорил он. — Даже в мыслях со мной не тягайся! Твой удел лютня и сердца красавиц!

— Куда уж мне до Справедливого! — обиженно огрызнулся Рик.

Почувствовав, что между братьями начинают летать искры, Розалия поспешила перевести разговор в более мирное русло.

— Сейчас своими воплями Всемилостивого накликаете, и достанется всем, — она указала в сторону замка. Братья замолчали. — Так что, тебе удалось увидеться с невестой?

Эдуард нахмурился. Подозревать Роуз в злонамеренности было бы глупо. Она родилась уже тут и многого не понимала. Особенно бренности людского бытия.

— Илея давно умерла, — бесцветным голосом сообщил он. — Меня не было слишком долго.

— Но прошло всего… — Розалия стала судорожно подсчитывать.

— Триста лет, — подсказал Рик. — Постой, ведь люди живут дольше, — он задумчиво почесал затылок.

— Жили. Пока мы были по соседству, — покачал головой Эдуард. — Многим нашим не нравилось, что с появлением в Вансланде людей продолжительность наших жизней стала сокращаться. Ну вот. Эта теория «паразитизма» доказана.

— Какая теория? — опечаленная Розалия села рядом с Эдуардом и крепко обняла его за плечи. — Расскажи! Мне так жаль, и я… я не понимаю.

Эдуард вздохнул. Возможно, рассказ отвлечет его от грустных мыслей хотя бы немного. И младшим пойдет на пользу. Если, конечно, они действительно не знают, а не просто зубы заговаривают. Это было бы в их духе.

— Дело в энергетическом обмене, — нехотя начал он, уткнувшись носом в свои колени. — Каждый эльф — маг, использующий магические силы в той или иной степени. Кто-то больше, кто-то меньше. Но магическая сила — это и есть наша жизненная энергия, которую мы можем черпать прямо из окружающего мира. Когда нужны силы — мы берем их. Когда есть лишние — отдаем. Пока рядом жили расы с большой продолжительностью жизни, проблем не возникало. С пришествием людей все поменялось. Их жизни изначально коротки. Они словно бабочки-однодневки. Кроме того, люди не умеют создавать магическую энергию из солнца, ветра и воды, как это делают некоторые растения и мы. Но активно ее используют. Да и размножаются они в разы быстрее. Как саранча. В нашем симбиозе с живой природой появился паразит, который только потреблял, ничего не давая взамен. Когда их