Истинная вера - Анна Казинникова

—Лина… — Зак присел рядом на диван и положил руку ей на плечо.

Молчание становилось невыносимым. А главное, Амелина настолько отрешилась от происходящего, что даже ее эмоции стали недоступны. Зак как головой о каменную кладку бился.

— А где свидетельство? — наконец, она сделала большой глоток и вопросительно посмотрела на растерянного Зака.

Он встрепенулся. Во время путешествия свидетельство было при нем. Зак даже Марии его показывал, когда настороженность женщины достигла предела. Но после возвращения в родной замок он, никогда не отличавшийся аккуратностью, просто швырнул документ на стол в кабинете, где покоились бесконечные отчеты управляющего и экономки о замковых расходах, жалобы слуг, прошения и прочая корреспонденция. Хорошо хоть не в камин! Зак кинулся к приоткрытой двери, ведущей в кабинет.

— Вот! Нашел! — казалось, что радости не было предела, на лбу даже капельки пота выступили от волнения.

Зак быстро вернулся к Амелине и протянул лист пергамента, сложенный вчетверо. Морально он был готов, что девушка сама порвет свидетельство на сотню маленьких кусочков и швырнет ему в лицо.

— Как он мог?! — закончив чтение, прошептала Амелина, смахивая слезы тыльной стороной ладони.

Ее плечи задрожали. Изо всех сил стараясь не расплакаться окончательно, Амелина глубоко и порывисто дышала, кусая губы.

— Лина…

— Как он посмел доверить такой важный документ вспыльчивому мальчишке?! — она наконец подняла голову и посмотрела стоящему над ней Заку в глаза. — Если бы ты и правда сжег… Если бы сжег…

Истерика. Самая настоящая истерика. Забыв про оправдания, Зак бросился к Амелине и крепко обнял, осторожно целуя сначала щеки со следами слез, а после, нежно и невесомо, губы.

— Ну не сжег же, — хрипло прошептал он, нежа плачущую в его объятиях девушку, крепко прижимая к себе. — Хотя сейчас мне тоже страшно. Я ведь действительно мог. Боги, каким же легкомысленным кретином я был!

— Ты самый лучший, — сумела выдавить из себя Амелина, прервав всхлипывания. — Самый лучший…

— Очень сомнительно, — улыбнулся Зак, немного отстраняясь. — Довел до слез собственную горячо любимую жену…

Плач Амелины бесконечно огорчал, но то, что она не отталкивала, что приняла его как супруга и даже в мыслях боялась допустить иной исход — вызывало эйфорию. Словно человеческая ипостась отрастила собственные крылья и устремилась в недосягаемую высь. Кажется, это и есть счастье. Зак взял любимую за ладонь, но тут же помрачнел. Несмотря на жар камина, руки Амелины остались ледяными.

— И чуть не заморозил, — добавил он, нахмурившись. — Я сейчас позову слуг. Тебе необходима горячая ванна.

— Слуг? — уже в дверях остановил его взволнованный голос Амелины. — А… зачем нам слуги, Зак?

— Ну… помочь, — он обернулся и, слегка склонив голову набок, бросил удивленный взгляд.

Амелина коротко взглянула на свидетельство в своих руках, на мгновение прикрыла глаза, словно принимала важное решение, а после сделала уверенный шаг вперед.

— Зак, — она вздохнула, суетливо стирая остатки слез. — Утром я была самым несчастным человеком на всем белом свете. Меня предал тот, кому я доверяла. А родители даже не попытались помочь…

— Лина, они не виноваты. Этот Шлонце, у него дар. Я чувствовал…

Зак хотел оправдать новоиспеченную родню, но поднятая вверх рука Амелины заставила его замолчать.

— Потом меня обещали изнасиловать, а затем убить. Потом…

Амелина замолчала. Сделав еще несколько шагов, она положила руки на плечи Заку и привстала на мысочки, оказавшись совсем близко.

— Мне не нужны слуги. Я не вынесу сейчас посторонних рядом…

— Но ванна…

— Если верить этому документу, — рука, все еще сжимающая свидетельство, чуть дрогнула, — я давно уже замужняя дама. И вполне обойдусь помощью собственного мужа! Мне не нужны слуги, Зак! Мне нужен ты!

— Лина… — утробно зарычав, Зак резким движением прижал Амелину к двери и с жадностью впился в губы.

Амелина охнула, но не оттолкнула, будто именно такой реакции и ждала. Она охотно подставляла под поцелуи лицо и шею, порывисто дыша и нежно перебирая пальцами растрепавшиеся волосы мужа. Даже когда, повинуясь инстинктам, рука Зака потянулась к шнуровке платья, девушка не выказала никакого недовольства. Напротив, постаралась развернуться так, чтобы ему было удобнее.

— Лина, я не смогу остановиться, — прохрипел Зак, внимательно вглядываясь в лицо жены в поисках хоть малейшего сомнения. — Я не хочу давить, но… Не смогу…

— И не надо, — прошептала Амелина в ответ, робко улыбаясь. — Пока наш брак лишь на бумаге, его можно попытаться аннулировать. Не хочу оставлять такого шанса. Никому. Я люблю тебя! Зак, я… я так люблю тебя!

— Ты моя! Люблю тебя!

Зак очень надеялся, что за собственными слезами и всхлипываниями Амелина не заметит влажных капель на его щеках. Драконы, конечно, эмоциональны, но разреветься перед собственной женой в первую брачную ночь было бы слишком. Даже для него.

* * *

Лучи солнца, пробираясь сквозь неплотно задернутый полог, путались в ресницах и щекотали нос, вырывая из сладких объятий сна. Утренняя прохлада тоже давала о себе знать. Камин в спальне, не такой большой, как в гостиной, давно уже прогорел и остыл, а по утрам в это время года в горах еще, случалось, и снег выпадал. Амелина поежилась. Тонкого летнего одеяла, которое слуги достали впопыхах, было недостаточно. А может, просто они ориентировались на вкусы своего господина? Вдруг вспомнилось, как Зак, укутывая ее в свой походный мешок, со смехом говорил, что вообще не нуждается в одеялах, мешках, тюфяках и прочих предметах походной роскоши, так как не мерзнет. Может, не врал?

Повернув голову и увидев рядом сладко посапывающего принца, Амелина улыбнулась. Руки сами потянулись к его растрепанным, спутанным за ночь волосам. Муж. Звучало непривычно и как-то неловко, но от осознания и воспоминаний прошедшей ночи улыбка становилась загадочнее, а на щеках проступал румянец, знакомый каждой новобрачной.

Прежде Амелине сложно было представить рядом с собой человека — ну или не совсем человека — способного сделать ее счастливой и, кажется, теперь она начала понимать, почему. Примером идеального брака всегда был брак ее родителей, где душой союза являлась улыбчивая, веселая и очень красивая мать. Она словно солнышко озаряла жизнь всех домочадцев, заботясь о каждом. Она стойко и чистосердечно принимала мужа со всеми его сомнениями, метаниями, строгостью и дурным настроением. Такой же была и Розмари