Переплет 13 - Хлоя Уолш

— Кто сказал?

— Ты знаешь, какова моя жизнь, Гибс. — Я выдохнул еще один тяжелый вздох. — Ты знаешь, почему я не привязан к себе. Это слишком сильное давление, и я не могу позволить себе потерять концентрацию. У меня нет свободного часа в день, и как только наступит лето, я уйду отсюда. Я беспомощно пожал плечами. — Как это справедливо по отношению к любой девушке?

— Верно, — размышлял Гибси. — Но она явно не просто девушка.

— Именно, — выдавил я. — Она слишком…слишком… лучше… важна… — Замолчав, я провел рукой по лицу. — Это никогда не сработает, — сказал я наконец усталым тоном. — В конечном итоге я уйду, они напишут кучу дерьма в газетах и в Интернете, как они всегда делают, пока меня нет, у нее начнется паранойя, я разозлюсь, она в конечном итоге пострадает, и мы оба в конечном итоге окажусь чертовски несчастным.

— Ого, — выдохнул Гибси. — Ты много думал об этом, не так ли?

Каждую минуту дня с тех пор, как я впервые увидел ее.

Я мрачно кивнул.

— Тогда будь ее другом, — предложил он.

Я резко поднял голову. — Ее другом?

— Да, засранец, ее другом, — саркастически протянула Гибси. — Ты знаешь концепцию дружбы? Хотите верьте, хотите нет, но на самом деле у вас это довольно хорошо получается. Делаем ставку.

— Но она девочка, Гибс.

Он закатил глаза. — Да, Джонни, я знаю.

— У меня нет друзей среди девушек.

— Ну тогда она может быть твоей первой.

Я задумался над этой мыслью.

Могу ли я быть другом Шэннон?

Могу ли я быть просто ее другом?

— Друзья, — повторил я, поднимая на него взгляд. — Думаю, я мог бы попробовать?

— Теперь ты говоришь, — поддержал Гибси с довольной улыбкой.

Я мог бы быть ее другом.

Я был бы для нее хорошим другом.

Я мог бы облегчить ей жизнь.

Я хотел сделать это для нее.

— Но что, если она не хочет быть моим другом? — спросил я, чувствуя ту непривычную волну неуверенности, которая, казалось, сопровождала любые мои мысли об этой девушке.

— Продолжай эту жалкую, дерьмовую болтовню, и я не захочу быть твоим другом, — фыркнула Гибси. — Что, если она не хочет быть моим другом, — издевался он, а затем фыркнул: —Иди домой и найди свои яйца — помни, кто ты, черт возьми, такой — и пока ты этим занимаешься, потяни свой член, Даже если ты потеряешь сознание от боли, оргазм того стоит.

— Итак, ты мне поможешь? — спросил я, решив проигнорировать его последнюю насмешку.

— Испытать оргазм? — Гибси ответил, покачав головой. — Я люблю тебя, парень. Но не настолько.

— Отвали, — проворчал я.

— Расслабься, — засмеялся он. — Шучу.

— Да, моя жизнь для тебя — большая гребаная шутка, не так ли, — отрезал я.

— Не будь такой обидчивым, — усмехнулся он.

— Гибс, — предупредил я. — Я здесь не трахаюсь. Мне нужно, чтобы ты помог мне с этим.

Он тяжело вздохнул. — Если это то, чего ты действительно хочешь?

Нет.

— Так и должно быть, — прохрипел я.

— Хорошо, парень, я помогу тебе, — со вздохом ответила Гибси. — Даже если это никогда не сработает, ты обречен на провал, и я, скорее всего, в конечном итоге произнесу лучшую мужскую речь на твоей свадьбе в каком-то смехотворно молодом возрасте, потому что ты снесешь все дерьмо бульдозером, а пока я обязательно помогу тебе спрятать голову в песок.

— Это не смешно, Гибс, — ощетинился я.

— Я знаю, — ответил он, одновременно рассмеявшись до упаду. — Это весело.

— Ни капельки, — простонал я.

Глава 41.Игнорируй это

Шэннон

Следующую неделю я провела дома, не посещая школу, заботясь о своих братьях и матери, которая, как я и подозревала, со мной не разговаривала.

Она не разговаривала ни с кем из нас.

Кроме него.

Он вернулся.

Точно так же, как я знала, что он вернётся.

Выкидыш стал для моего отца прекрасной возможностью снова проникнуть в хрупкие эмоции моей матери.

Когда он вернулся тем вечером, Джоуи ушел.

Он уехал и не приходил домой три дня.

Эти три дня я жила в ужасе, опасаясь, что он никогда не вернется домой.

Наконец он это сделал.

Но я знала, что это не будет навсегда.

На днях Джоуи собирался уйти через парадную дверь, как это сделал Даррен, и никогда больше не возвращаться.

Мама вернулась на работу в следующую субботу.

Как робот, она оделась в чистящие средства, спустилась вниз, заварила себе чашку кофе, выкурила семь сигарет и ушла на работу.

Я знала, что маме не следует работать в ее состоянии, она явно была не в том настроении, но когда я попыталась ей сказать, все, что она сделала, это улыбнулась мне слезливой улыбкой, поцеловала меня в щеку и сразу ушла. Дверь.

Я провела весь день, беспокоясь о своей матери и слушая, как отец рассказывал мне, что это моя вина, что она потеряла ребенка.

Я была шлюхой.

Я заставила его выйти из себя.

Я была виновата в том, что он на меня наложили руки.

И я была причиной того, что он толкнул маму, когда она пыталась оттащить его от меня той ночью.

Я была причиной того, что он дал ей пощечину.

Все это было на мне.

Потому что я была такой шлюхой.

Да, я была шестнадцатилетней девчонкой, которая ни разу даже не поцеловала мальчика, но для отца я была бродягой.

Когда вчера вечером он нарушил обещание трезвости, данное моей матери, я даже не удивилась.

Когда он использовал мою шею как игрушку, я даже не вздрогнула.

Я так устала.

Часть меня молилась, чтобы он просто покончил с этим.

Несмотря на то, что Джоуи с грохотом спустился по лестнице и оттащил папу от меня, ущерб уже был нанесен.

К старым синякам он добавил новые, и я провела большую часть ночи, размышляя о самых худших мыслях.

От этого не было никакой отсрочки.

У меня не было выхода.

Не в том доме.

Не в доме престарелых.

Я оказалась в ловушке.

Когда сегодня утром я вышла из автобуса и вошла в двери Томмен, облегчение, охватившее мое тело, было настолько сильным, что я почуствовала его вкус.

Возвращение после недели в аду казалось величайшей наградой за выживание.

Снова увидеть Клэр и Лиззи и узнать, что они меня любят, услышать слова, что они меня любят, помогло собрать что-то воедино внутри моего тела.

Когда за обедом мне подарили запоздалый именинный кекс и подарки, я чуть не заплакала.

Когда я рассказала им