Поэма о Шанъян. Том 3–4 - Мэй Юйчжэ

– Дождались наконец! А молодой господин-то в самом деле – талантливый юноша!

– Лао-чжан перехваливает. – Отец-император редко бывает настолько дружелюбным. – Лао-чжан, позвольте затруднить просьбой – сегодня такой редкий день, а отец и сын давно не выпивали вместе.

– Хорошо, хорошо! – Старик радостно закивал, затем, шатаясь, развернулся и поковылял обратно. – Точно! У меня же в погребе есть еще отличное выдержанное вино! Как раз для столь уважаемых гостей! Вы же не возражаете, если его для вас откроет деревенщина, который и мира-то не видел?

Отец-император громко засмеялся.

– Старик, ах старик, так все эти годы ты не хотел давать мне хорошего вина?

Опираясь на палку, старик снова заулыбался.

– Господин, не обижайтесь на невежественного старика, это вино я для себя сохранил! Чтобы я в одиночестве наслаждался им, когда лавка моя закроется. Все мы знаем: старость никого не щадит. Боюсь, что в будущем году мне больше некому будет рассказывать о мосте Цзычуань. Да и слушали меня только вы. Только вы хотели услышать эту историю… С возрастом люди теряют не только зубы, но и память. Лишь вино становится более ароматным.

Старик вздохнул.

Через какое-то время император вздохнул и пробормотал:

– Как я мог забыть…

Старые друзья, которые столько лет были вместе, наконец, прощались. Не будет больше вина у старика. И никто больше не расскажет о мосте Цзычуань.

– Хорошо. Сегодня отец и сын разопьют твое вино, – с улыбкой сказал император. – Чэ-эр, приведи коня старику.

Слуги уже приготовили коня.

Сяо Юньшо исполнил просьбу отца, а отец помог старику сесть в седло. Погладив коня по гриве, он сказал:

– Лао-чжан, прошу, расскажи свою историю молодому господину.

Старик Чжун с улыбкой согласился.

По пути к фермерскому домику в горах старик рассказал Сяо Юньшо, как по этому мосту когда-то проходили Юйчжан-ванфэй и Цзянся-ван.

А одинокий всадник в черно-красных одеждах уже ушел далеко вперед.

Издалека в небо вился пар от приготовления пищи. За бамбуковой изгородью спрятался старый запущенный колодец, а подле него – три лачуги с соломенными крышами. Росли на полях дикие цветы, а у дверей лаяла шиба-ину.

Дом старика Чжуна стоял в уединенном месте у подножия горы, в окружении зеленого бамбука.

Услышав лай собаки, из дома выбежала девушка. Увидев гостей, она торопливо отступила, опустив голову.

Увидев невестку, старик приказал приготовить еды и дóлжно принять гостей.

В глазах Сяо Юньшо дворик этого скромного пристанища обладал всем очарованием гор и природы, хотя само убранство было выполнено уж слишком грубо. Поначалу он не понимал, что тут могло привлечь отца-императора. Но когда он ступил в сад, то не мог скрыть своего восторга, внимательно рассматривая убранство, жернова, колодец, сани.

Никто никогда не видел в таком воодушевлении героя, талантливого и храброго императора, который прошел не одну войну. Возможно, подобного не довелось даже старшей сестре… И вдруг Сяо Юньшо вспомнил о почившей в столь раннем возрасте матери. Он невольно задался вопросом: видела ли матушка отца-императора таким воодушевленным?

– Где Вэй Хань? – Заложив руки за спину и встав под карнизом, спросил отец.

Ожидавший снаружи генерал вошел и сказал:

– Ваше величество, подданный здесь.

– Погляди на эту крышу. – Отец-император поднял руку и указал на соломенную крышу. Похоже, она несколько обвалилась.

– Ваше величество… – Вэй Хань застыл от удивления, лицо его переменилось – он смутился настолько, что, казалось, вот-вот лишится чувств.

Достойнейший из достойнейших, генерал Вэй, совершавший великие ратные подвиги, обладающий превосходными навыками в боевых искусствах… не мог починить крышу.

Отец-император пристально посмотрел на него и сказал:

– Ну так что? Хочешь, чтобы мы научили тебя?

Сяо Юньшо сдержал смех и кашлянул в кулак, напомнив отцу-императору, что не стоит лишний раз говорить о себе императорское «мы».

Старик Чжун пропустил все это мимо ушей и спокойно сказал:

– Не беда, не нужно тревожиться, ерунда все это. Сын наш вернется и займется.

Однако Вэй Хань не смел протестовать и повиновался приказу. Созвав всех сопровождающих императора, он пошел чинить крышу.

Старик Чжун, опираясь на палку, поковылял за генералом, чтобы показать, где проблема.

Заложив руки за спину и нахмурив брови, отец-император внимательно наблюдал за происходящим.

Сяо Юньшо тихо спросил:

– Отец-император, а вы в самом деле знаете, как сделать это?

– Что? – Отец удивленно посмотрел на сына.

Сяо Юньшо кивнул в сторону крыши.

– То, чему вы хотели научить его.

Отец хмыкнул и молча отвел взгляд.

Разумеется, он не умел чинить крыши. Отец-император, который мог одним махом смести тысячную армию врага, не смог бы починить крохотную лачугу.

Сяо Юньшо подавил улыбку – уголки его губ мягко дрогнули.

– Если хочешь смеяться – смейся, – не оглядываясь, сказал отец-император.

Не успел Сяо Юньшо сказать: «Эр-чэнь осознал свою ошибку», как вдруг не сдержался и рассмеялся во весь голос.

Ему никак не удавалось остановиться. Рассмеявшись, он взглянул на суровый профиль отца, но в ту же секунду его губы тронула теплая улыбка.

Давно он так не смеялся перед отцом-императором. Стоило ему повзрослеть, как рядом с отцом-императором он всегда становился покорным наследником престола. И не было больше рядом матери, которая всегда ласково звала его «Чэ-эр».

– Ты так похож на нее, когда смеешься, – спокойно сказал отец-император.

Сяо Юньшо опустил взгляд.

– Цзюфу говорил, что лицо мое – как у му-хоу, а вот характер – как у старшей сестры.

Отец-император улыбнулся.

– Это нормально.

Упомянув свою сестру Юньнин, Сяо Юньшо вскинул брови и сказал:

– В тот день моя сестра была одета в красное платье и скакала верхом вместе с наследником из рода Хэлань. Тогда он хотел схитрить и обмануть ее, а она так разозлилась, что ударила его плетью, да с такой силой, что тот с лошади упал. Цзюфу рассмеялся и сказал, что когда-то у му-хоу тоже была пара человек, которые обидели ее. Ну их и выпороли на глазах вдовствующей императрицы.

– Он заслужил это. Варвар Хэлань до сих пор пытается просить руки и сердца моей дочери. – Отец холодно фыркнул. – Получить плетью – еще ерунда. Со своим нравом А-У могла…

Голос отца затих, и император так и не закончил свою фразу.

Он редко называл свою возлюбленную так при посторонних.

Сяо Юньшо слабо улыбнулся и сказал:

– Сестра очень скучает по отцу-императору и просила передать привет.

– С чего бы ей скучать? В ее власти необъятное небо и великолепные просторы. Она может путешествовать куда хочет и делать что хочет – к чему ей думать о каком-то неинтересном старике? – Он в