Пес Ее Высочества - Мария Камардина

— После свадебного обряда способности суккуба сильно ослабли и трансформировались, — проговорил он. — Но Орлиный Камень очень её любит и щедро делится магией.

— Её все любят, — поправил Бьорн.

— Да-да, — хмыкнул герцог, — все любят и готовы сделать что угодно, даже если она не пользуется силой. И только один человек способен призвать её к порядку.

Эдуард молча покивал, сделал ещё глоток, встал, подошёл к Бьорну почти вплотную и несколько мгновений его разглядывал.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — Будет титул. Будет… Что там ещё вам надо. Но поклянись, что в столицу ты её не повезёшь. И больше никогда — никогда! — она не будет использовать свои силы на мне.

Бьорн согласно наклонил голову. Орлиный Камень и не позволил бы увезти Беттину, а что касается второй просьбы — что ж, не так сложно будет её исполнить.

Король покинул их, пообещав, что секретарь подготовит нужные документы. Бутылку он прихватил с собой — похоже, радость от встречи с младшей сестрой срочно требовала компенсации. Эрик печально вздохнул, поправил на карте две оставшиеся бутылки и глянул на Бьорна хитро.

— Зайчик, значит? Ну-ну.

Бьорн наконец позволил себе улыбку. Беттине понравилась идея продемонстрировать способности на братце — но, конечно, не за просто так. И разрешение называть его зайчиком при посторонних было одной из самых безобидных вещей, которые могли прийти в её голову.

— Пообещал ей желание, — признался он. — И теперь придётся пообещать ещё одно. Боги знают, что она придумает.

Эрик ухмыльнулся.

— Да ты, братец, подкаблучник.

— А ты — бабник.

— Да — и горжусь этим!

— Я тоже горжусь.

И это была чистая правда.

* * *

Весенний лес был по особенному радостным. Может быть Хелен так казалось из-за горячего источника, ласково поддерживающего её на плаву, может из-за ощущения чистоты самого леса. После разгрома гнезда Вэлериу стало значительно спокойнее, и будто чище. На ничейных землях всё ещё жили бродячие оборотни и вампиры, но как-то обособленно, неприметно.

Хелен в чём мать родила вышла из целебной грязи, соскребла её специальной дощечкой и окунулась в соседний источник с горячей водой. Пар завивал её волосы в тугие локоны, а горячая вода расслабляла мышцы. Она легла на спину, рассматривая голубое небо.

Благолепие, иначе не сказать.

— Так и знал, что найду тебя здесь! — раздался голос Урфинара из-за кустов, затем показался его рог, но своего укрытия он не покинул.

Посмотрите, какой скромный.

— Ты чего это припёрся? — Хелен и не думала вылезать и прикрываться.

— На праздник не собираешься? Уже две седмицы тут живешь у источника, в отшельницы подалась? Так тут уже занято место, Матеуш раньше тебя застолбил.

— Не люблю толпы народа. Чуть позже навещу свою деточку, теперь нянька ей не нужна. А ты не боишься оставлять Нырг одну?

Хелен едва не прыснула, вспоминая, как болтливого единорога повергла в ступор «последняя девственница Приграничья». Он хвостом за ней ходил, а она была рада компании, хотя поначалу смущалась.

— Не боюсь, она хорошая девушка, не то что эти все вертихвостки! Ты подумай только… — Урфинар продолжил распинаться и даже не заметил, как вышел из кустов, затем его тирада замедлилась и он замолчал на полуслове.

Хелен грациозно выбралась на берег.

Прожитые на источнике дни омолодили её лет на двадцать. Она отрастила все утерянные зубы, похудела так, что в прежнюю одежду могла завернуться раза четыре, кожа подтянулась, а волосы вернули прежние пышность и блеск. Источник и впрямь оказался волшебный. Природа — великий маг!

— Ты ржал и бил копытами, а оно вон — работает, — улыбнулась Хелен.

— Я специально, чтобы не шастали тут всякие, землю не топтали, вампиров не кормили, отшельников не смущали.

Они уставились друг на друга, и Хелен совсем не хотелось треснуть ему прабабкиной сковородкой, настроение было преотличное.

— Ты… Это… Я предупрежу всех, что ты — это ты, а не шарлатанка какая. Уйди отсюда и Матеуша мне не соблазняй, коварная ведьма! — единорог не прощаясь скрылся откуда явился, лишь голос его слышался, обалдевший от увиденного.

Хелен улыбнулась своему отражению в воде и подставила солнышку лицо. Ей нравились веснушки.

* * *

В турнире в честь Фестиваля Дружбы участвовало не так много рыцарей, как Беттина привыкла видеть в столице. Но её заверили, что начинать лучше с малого, организовать меньшее количество народу куда проще, да и если уж честно, волновал её только один. Если б он только посмел не победить — ух, что она бы с ним сделала!

Финальным состязанием был бой на мечах. Большое турнирное поле за несколько солнечных дней, предшествующих празднику, успело хорошенько подсохнуть, и теперь вокруг противников клубилась пыль, оседая на плащах и доспехах — для посторонних людей издалека оба добравшихся до финала воина выглядели равномерно серыми, так что различать, кто где, можно было лишь по цвету повязанной на шлем ленты. О том, что алую ленту носит сам король Эдуард, широкой общественности известно не было, он участвовал под вымышленным именем, а шлем носил полностью закрытый — вдруг кому-то придёт в голову сравнить его профиль с изображённым на монете! Хотя монету чеканили сразу после коронации, восемь лет назад, и никто не мог бы упрекнуть короля в том, что эти восемь лет он плохо кушал.

Беттина хихикнула и отвела взгляд от боя. Разноцветные тенты прикрывали от солнца трибуны, выстроенные вокруг поля, ветер красиво развевал знамёна, радовали глаз гирлянды из цветов и лент, яркие флажки, праздничные наряды зрителей. Слева, за оградой, на зелёной траве пестрели шатры участников турнира, а справа ждала гостей ярмарка, и доносящийся оттуда радостный шум порою перебивал даже звон клинков.

Трибуны взревели. Беттина успела увидеть, как рыцарь с красной лентой падает, поворачивается на бок и с силой бьёт кулаком по земле. Рыцарь с белой лентой выпрямился, безошибочно нашёл её взглядом, и Беттина улыбнулась, зная, что он улыбается тоже.

Он не мог не победить — она ведь попросила.

Оглашал результаты Эрик, чей голос, усиленный небольшим амулетом, доносился до самых дальних уголков поля. Даме не пристало орать, а призом были тяжеленные доспехи, которые она ни за что не подняла бы, поэтому обязанности самой Беттины заключались в том, чтобы красиво постоять рядом в белом платье, а потом надеть на голову победителю венок из лесных первоцветов — друид обещал, что они