Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

Метка вспыхнула – ослепительно яркой, болезненно горячей.

Магические светильники в комнате взорвались светом.

Что-то сломалось в моей груди – тот тонкий барьер, что я пыталась держать.

– Достаточно хорошо, – прошептала я и опустилась одним движением, до конца, принимая его полностью.

Мы оба закричали, когда удовольствие взорвалось острой, почти болезненной волной, заполняя каждую клетку моего тела. Его бёдра дёрнулись вверх, толкаясь ещё глубже, и я услышала, как он прохрипел моё имя – сломанно, отчаянно.

– Кейт…

Я начала двигаться быстро, поднимаясь почти до конца и опускаясь снова, принимая его под тем углом, который заставлял искры взрываться за веками. Руки легли на его грудь, ногти впились в кожу, оставляя красные полосы на влажной от пота коже.

Кровать скрипела под нами, простыни были влажными, а музыка достигла пика – барабаны били в такт моим движениям, всё быстрее, быстрее…

– Смотри на меня, – приказала я. – Не закрывай глаза.

Он открыл их, и золотые глаза горели чем-то диким, первобытным, абсолютно настоящим.

– Кейт… я… я близко…

– Я знаю, – выдохнула я, ускоряясь ещё сильнее. – Я тоже.

Его руки были связаны, он не мог дотянуться до меня, поэтому я опустила свою руку, нашла то место, где мы соединялись, и пальцы начали массировать, надавливая всё сильнее.

– Боже… – его голос сорвался на стоне. – Ты такая…

Слова потерялись в рычании, и я чувствовала, как волна поднимается быстро, неумолимо, как приближение шторма, который невозможно остановить.

– Кейт… – он смотрел на меня с такой интенсивностью, что метка загорелась болью. – Я…

– Не говори, – прервала я, двигаясь жёстче, быстрее, чувствуя, как пальцы ускорились, надавили сильнее, и волна обрушилась.

Я кричала, выгибаясь дугой, сжалась вокруг него так сильно, что он зарычал и толкнулся вверх – глубоко, отчаянно, в последний раз. Он последовал за мной, крича моё имя, его тело напряглось как струна, готовая лопнуть.

Метка взорвалась ослепительным светом, и магия хлынула через неё – его эмоции, мои, всё смешалось в один горячий пульсирующий узел: удовольствие, отчаяние, страх и нечто большее, что ни один из нас не мог назвать.

Светильники в комнате мигнули и погасли, оставив только последние отблески заката из окна и мерцание метки на моём запястье. Музыка стихла, и в наступившей тишине я слышала только наше рваное дыхание.

***

Я обмякла на его груди, сердце бьётся так быстро, будто хочет вырваться.

Его руки всё ещё были связаны над головой. Я чувствовала, как его грудь вздымается подо мной, как его сердце бьётся в том же безумном ритме.

Через несколько секунд я приподнялась – медленно, с трудом. Тело было ватным, ноги дрожали.

Потянулась к его рукам, развязала шнуры.

Они упали на его грудь, и он застонал – от облегчения, от боли.

Я массировала его запястья – медленно, нежно, чувствуя, как кровь возвращается.

– Больно? – спросила я тихо.

– Нет, – прохрипел он. – Стоило того.

Я усмехнулась, но звук вышел слабым.

Его руки обхватили меня – осторожно, почти нежно. Притянули ближе, прижали к груди.

Мы лежали так – сплетённые, потные, довольные и сломанные каждый по-своему.

Метка пульсировала тихо – слабее теперь, почти умиротворённо. Но свет не гас полностью.

Как будто она знала. Как будто она чувствовала правду, даже если мы оба пытались её отрицать.

– Кейт, – прошептал он через несколько минут. Голос был хриплым, но в нём звучала решимость. – То, что я сказал…

– Заткнись, – прошептала я в его грудь. – Пожалуйста. Просто… заткнись.

Его руки сжались на моей спине.

– Но…

– Я устала, – прервала я, и в голосе действительно звучала усталость. – Устала думать. Устала чувствовать. Просто… держи меня. Хорошо?

Долгая пауза.

Потом:

– Хорошо, – прошептал он.

Прижал меня ближе, зарылся лицом в мои волосы.

Я закрыла глаза, позволяя себе просто быть в этом моменте.

Он сказал правду, – подумала я. – Но позже будет отрицать. Скажет, что это была просто боль. Отчаяние. Что-то, что вырвалось в момент слабости.

И я позволю ему лгать. Потому что так проще.

Метка пульсировала – тихое напоминание, что ложь не делает правду менее реальной.

– Нам нужно одеваться, – прошептал он через несколько минут. – Ужин. Алистор.

– Знаю, – выдохнула я.

Но ни один из нас не двинулся.

Просто лежали, держась друг за друга, как будто отпустить значило потерять что-то важное.

Как будто за пределами этой комнаты нас ждал мир, который не позволит такую слабость.

Наконец я вздохнула, начала подниматься.

– Пошли, – сказала я, поднимаясь с кровати и ощущая приятную усталость в мышцах. – Пора играть роли.

Он посмотрел на меня долго, изучающе, и в его взгляде промелькнуло что-то тёмное – сожаление? Страх? Я не успела понять.

Потом кивнул.

– Да. Роли.

Мы оделись молча – я в изумрудное платье, которое он выбрал для меня, он в простую тёмную тунику и брюки, которые слуги оставили в покоях. Ничего королевского, ничего примечательного – просто одежда смертного гостя, никого особенного. Я смотрела на него в зеркало, пока он поправлял одежду, и не могла оторвать взгляд.

Красивый. Сильный. Опасный.

И мой – даже если он никогда этого не признает.

– Завтра, – его голос прервал тишину, низкий и серьёзный, – мы отправимся в столицу Летнего Двора. Узнаем, кто этот самозванец, посмевший занять мой трон. И найдём Корону Лета – последний артефакт, который снимет эти проклятые Печати.

Метка на моём запястье пульсировала в такт его словам, словно откликаясь на решимость в его голосе.

– А сегодня? – спросила я, поворачиваясь к нему.

– Сегодня, – он протянул руку, и в его глазах мелькнула усмешка, – мы играем в игры фейри. Притворяемся никем. И выживаем.

Я взяла его руку, чувствуя, как метка вспыхивает от прикосновения жаром, который уже стал таким знакомым.

– Готова.

Мы вышли из покоев – навстречу ужину, интригам и смертельным играм Подгорья.

И правде, которую оба отчаянно пытались игнорировать: что бы ни случилось завтра, когда мы доберёмся до Летнего Двора, всё изменится. Навсегда.

Глава 19

Коридоры дворца наместника казались бесконечными в мягком свете