За век до встречи - Лайза Джуэлл

– Ну, возьми штучку, – предложил он. – Смотри, какие аппетитные. Я же знаю, что тебе хочется!

– Ничего подобного! – рассмеялась Бетти, осторожно отталкивая его руку. – Вовсе не хочется.

– Да брось ты, меня не обманешь. Ну?.. – По его лицу вдруг скользнула озорная улыбка. Бетти ее заметила, но отреагировать не успела: прежде чем она успела нажать рычаг, переводивший спинку шезлонга в вертикальное положение, Джон выхватил из коробки пирожное с кремом и… размазал по ее лицу.

Несколько мгновений Бетти потрясенно смотрела на него, не зная, то ли ей смеяться, то ли встать и уйти. Впрочем, уйти с кремом на лице было немного неудобно, поэтому она, как могла, счистила его пальцами, а пальцы – облизала.

– Ты прав, действительно вкусно, – сказала Бетти с улыбкой и, достав из коробки пирожное со взбитыми сливками, ловким движением расплющила деликатес о его щеку.

– Ну как?

– П-потрясающе! – Джон сложил руки перед собой. Глаза его сверкали каким-то хмельным весельем, и это настолько удивило Бетти, что она едва не пропустила момент, когда он потянулся за очередным пирожным. В последний момент она вскочила и бросилась наутек, Джон – за ней. Некоторое время он гонялся за Бетти вокруг дерева, потом настиг и, тяжело дыша, схватил за плечо, все еще держа в другой руке пирожное. Бетти с мольбой посмотрела на него и встретила торжествующий взгляд, но уже через мгновение выражение его лица изменилось. Казалось, Джон… Нет, Бетти никак не удавалось понять, что означает эта его улыбка – задумчивая, мечтательная, нежная. Привстав на цыпочки, она попыталась стереть остатки сливок с его щеки, но Джон перехватил ее руку.

– Бетти…

– Что?

Но он молчал и только беспомощно смотрел на нее, словно был не в силах выразить свои мысли в словах. На мгновение у нее перехватило дыхание, но Джон уже отвернулся.

– Нет, ничего… У тебя крем в ухе. – Он показал на ее правое ухо, и Бетти попыталась прочистить его мизинцем.

– Больше нет? – спросила она.

– Больше нет, – ответил Джон с непонятной грустью в голосе.

Бетти ласково взглянула на него.

– Как ты себя чувствуешь? Нормально?

– Да. – Озорной Джон исчез, и его место занял Джон Привычный – немногословный и немного угрюмый. – Я в порядке. – Он протянул ей слегка помятое пирожное. – Съешь его. За меня.

«За папу, за маму…» – пронеслось у нее в голове. Бетти взяла пирожное.

– Спасибо, Джон, – сказала она. – Спасибо за пикник, спасибо за шампанское. И… спасибо за музыку.

– За песни эти…

– Волшебных мелодий хор чудесный…

– Без песен мир бы был не мил…

– Без этих звуков как бы я прожил?..

– Смейся, танцуй и пой…

– Спасибо за музыку, друг мой…^[50]

Джон улыбнулся.

– Верно. Как бы мы жили без музыки?..

В течение нескольких секунд они оба ощущали небывалое родство душ, но эти секунды пролетели, и все снова стало как прежде. Сегодня в парке чуть было не произошло что-то важное – такое, к чему Бетти была не совсем готова. И, как она подозревала, Джон тоже.

– Идем, – сказала она. – Пора домой.

Когда через полчаса они вернулись на Бервик-стрит, в корзинке под щелью почтового ящика лежала записка:

«Бетти, приходи. Я дома до шести. Д.Д.».

Бетти посмотрела на часы. Было самое начало шестого. Подняв голову, она увидела, что Джон за ней наблюдает. Что́ ему сказать, Бетти понятия не имела.

– Слушай, мне тут… гм-м… Мне нужно…

Он пробежал взглядом записку и кивнул.

– Увидимся вечером, – сказал Джон с некоторой отчужденностью в голосе.

– Но это просто…

– Иди. В конце концов, он – твой босс.

– Да, но…

Джон вымученно улыбнулся.

– Иди, – повторил он. – Со мной ничего не случится. Ну, давай же…

Бетти вздохнула. Ей не хотелось оставлять Джона, не хотелось идти к Дому, но ведь она обещала его выслушать. К тому же она пробудет у него даже меньше часа!

– Я вернусь в шесть, – сказала она. – Ты будешь дома?

Он пожал плечами.

– Не знаю.

– Ну ладно. Тогда до вечера.

– До вечера.

– Еще раз спасибо, Джон, – проговорила она. – Сегодняшний день был просто замечательным.

– Да, – согласился он. – Замечательным. И я рад, что провел его с тобой. – И он стал подниматься по лестнице. Бетти еще немного постояла у входной двери, потом глубоко вздохнула и, повернувшись, направилась к особняку на Питер-стрит.

Когда Дом открыл ей дверь, на нем были зеленые футбольные трусы и желто-красно-белая майка с эмблемой какого-то безвестного клуба. Увидев Бетти, он буквально просиял.

– Слава Богу, это ты! Я уж думал, мы с тобой разминемся.

Бетти с сомнением оглядела его с ног до головы.

– Что это ты так вырядился?

– А-а, это… Не обращай внимания. Я побывал на матче по мини-футболу. В благотворительных целях.

– И кто победил?

– Разумеется, желто-красно-белые. Они разнесли своих противников в пух и прах. А ты где была? Эйми сказала, ты ушла в половине первого!.. – В его голосе послышались собственнические интонации, которые Бетти совсем не понравились.

– В парке, – осторожно ответила она.

Дом кивнул, разглядывая ее сквозь густые, бархатистые ресницы.

– Как прошла вчерашняя вечеринка? – спросил он.

– Вполне в рамках, – ответила Бетти. – Я ожидала худшего. Или, наоборот, лучшего. Безумный секс, наркотики, обмен партнерами и все прочее, о чем любят писать в газетах… ничего этого не было.

– Это потому что Эйми разогнала всех наших прежних знакомых и завела новых. Респектабельных!.. Большинство из них ложится спать не позже десяти и пьет исключительно зеленый чай, – с презрением добавил Дом и, открыв холодильник, достал две бутылки пива. Он протянул одну Бетти, потом передал открывалку.

– Значит, рассказывать особенно нечего? – спросил он и, вытащив из-под кухонного стола стул, уселся на него верхом, словно это был мотоцикл.

– Не́чего, – ответила она, гадая, зачем она вообще сюда пришла. Уж лучше бы она осталась с Джоном.

– Ну вот и хорошо, вот и славно… – проговорил он, глядя в стол. – Слушай, Бетти!.. – Дом резко вскинул голову, словно собираясь сообщить что-то важное, но получилось это у него как-то слишком театрально. – Я не очень хорошо представляю, как нужно говорить такие вещи, поэтому скажу как умею. В последнее время я часто о тебе думаю… очень часто. Постоянно. И я думаю… – Он немного помолчал, задумчиво царапая ногтем этикетку на бутылке. – Я думаю, что ты – само совершенство. Ты красива. Умна. И сексуальна. Дьявольски сексуальна!