Дикая роза - Дженнифер Доннелли

– Где же он? – бормотала Уилла, едва шевеля потрескавшимися, воспаленными губами. – Где этот чертов лагерь?! – Она вертелась в седле, оглядываясь по сторонам, но лагеря не было. – Ну где же он? – хрипло крикнула она.

Ее голос достиг окрестных барханов и вернулся. Барханы насмехались над ней.

В Сальхаде она расспрашивала про лагерь у местных подростков, но те ничего не слышали о Лоуренсе. Тогда она поехала дальше на юг, к месту, названному ей торговцем. По его словам, лагерь находился севернее Азрака и восточнее Минифира. И снова Уиллу ждала неудача. Возможно, Макс и торговец ошибались. А может, она проехала мимо лагеря, не обратив внимания на сопутствующие знаки вроде верблюжьего помета, позволявшие найти дорогу. Ей было тяжело вертеть головой. Глаза то и дело норовили закрыться. Думать и то было трудно. Любая попытка отзывалась болью. Сил почти не осталось.

Аттайе вдруг споткнулся. Уилла опасно накренилась в седле.

– Держись, старуха, – велела она себе, не узнавая собственного голоса.

В горле пересохло. Вчера она допила остатки воды. Когда именно, уже не помнила. Последние двое суток она ехала почти без остановки, не жалея Аттайе. У нее не было выбора. Уилла сознавала, что умирает. Нужно успеть добраться до Лоуренса раньше, чем ее прикончит боль в желудке.

Уилла не сомневалась, что подцепила холеру. Порой холерные больные выздоравливали, если у них имелись нужные лекарства и они могли позволить себе просто лежать. У нее не было ни лекарств, ни возможности отдохнуть. Уилле отчаянно хотелось остановить верблюда, слезть вниз и растянуться на песке. Но она знала: стоит только лечь, и она уже не поднимется. Ей не хватит сил снова забраться в седло.

Утомленный, измученный Аттайе опять споткнулся и… заплакал. Уилла знала, что верблюжьи слезы вызваны обезвоживанием. Бедняга Аттайе столько времени шел без отдыха, пищи и воды. Уилле хотелось заговорить с верблюдом, успокоить его, ободрить, но у нее не было сил. Она надеялась, что где-то поблизости окажется деревня или бедуинский лагерь, и тогда Аттайе, почуяв других верблюдов и воду, сможет дотащиться туда. Уилла очень на это надеялась. Хрупкая, угасающая надежда… все, что у нее оставалось.

Уилла продолжала ехать. Ее голова качалась из стороны в сторону, в такт усталым шагам Аттайе. Где-то через полчаса верблюд громко заревел, остановился и снова пошел, прибавив шагу. Уилла заставила себя поднять голову. Вдруг случилось чудо и Аттайе увидел впереди оазис, деревушку или еще что-то? Вместо этого ее глаза заметили пыль на горизонте. Может, ей почудилось? Уилла знала: у страдающих от обезвоживания начинаются галлюцинации. Прищурившись, она снова посмотрела вдаль. На горизонте клубилась самая настоящая пыль. Уилла ладонью прикрыла глаза от солнца и увидела троих всадников. Один ехал впереди, заметно оторвавшись от остальных, хотя все они двигались достаточно быстро.

«Только бы не турецкие солдаты! – мысленно взмолилась Уилла. – И не разбойники. Я столько моталась по пустыне с важными картами. Пусть это будут хорошие люди». Уилла знала, что уже не увидит Лоуренса, но надеялась, что всадники доставят карты по назначению.

Через какое-то время, показавшееся ей вечностью, к ней подъехал передовой всадник. Его простая белая джеллаба потемнела от песчаной пыли и пота. Он размотал головной шарф, и Уилла поняла: ее смерть совсем близко.

Перед ней был не призрак, а живой человек. Он что-то кричал ей, но его лицо… его лицо было ее больным видением, галлюцинацией. В последний раз воспаленный разум показал ей того, кого она хотела увидеть больше всех, – Шейми Финнегана.

– Уилла, Боже мой, это ты! – кричал он. – Я тебя нашел. Уилла, теперь все будет в лучшем виде. Ты не одна. Мы отвезем тебя в лагерь.

В его голосе и глазах ощущался страх.

Надо же… даже голос похож на Шейми, подумала она. Он знает мое имя. Должно быть, кто-то из людей Лоуренса. Слава Богу!

Уилла попыталась ему ответить, но не смогла. Из шевелящихся губ не вылетало ни звука. Голос исчез. Жестом она показала, что хочет пить. Человек протянул ей фляжку. Сделав несколько глотков, она застонала от новой волны судорог в животе.