Стеклянная свадьба - Изабель Вульф

– Я… – Ей явно трудно было подобрать слова, да я и не дала ей этой возможности.

– Зачем ты так поступила? – продолжала я. – Мне действительно интересно. Что я такого сделала, чтобы навлечь на себя твой праведный гнев? Чем я тебя обидела, что ты сочла себя вправе обойтись со мной подобным образом? Все, что я знаю, это то, что корнями твоя обида восходит к достопамятному ужину, когда мы отмечали годовщину свадьбы. Что-то произошло тем вечером… Вспомнила! – вдруг воскликнула я. – «Отелло».

Все дело в этом? В том, что я случайно упомянула ту пьесу? Я ненароком напомнила тебе о том единственном случае, когда ты не смогла победить. Это всегда было для тебя больным местом, не так ли, так что ты решила сразу же, тем же вечером, наказать меня.

– О, не говори ерунды, – отмахнулась она, – можно подумать, спустя восемнадцать лет это еще может меня волновать.

– Тогда что тебя подтолкнуло, Лили? Я хочу понять. Все это чушь, что ты желала мне добра, а сама при этом разрушала мой брак и карьеру Питера. И за что ты была так сердита на него? Ведь он никогда не причинял тебе зла.

– А вот тут ты ошибаешься! – крикнула она в ответ. – Он причинил мне зло.

– Неужели?

– Ты не все знаешь о Питере, – взвизгнула она, – ты не знаешь, что он пытался сделать с моей жизнью. Да, есть вещи, о которых тебе не известно, – пронзительно выкрикнула она. – Я кое-что обнаружила год назад.

– Что ты обнаружила? – удивленно спросила я. – О чем ты, черт возьми, говоришь?

– Я скажу, – спокойно согласилась она и снова села. – Год назад, – начала она, явно нервничая, – в ноябре, я обедала с Ронни Китсом – это издатель нашего журнала. Ты видела его на матче поло.

– Помню. И при чем здесь он?

– Ну, – продолжала она, тяжело дыша, словно испытывала физическую боль, – я тогда проработала только месяц, и Ронни, хоть ему и не следовало этого делать, признался мне в одной ужасной вещи. – Теперь Лили часто вдыхала через нос, в глазах ее стояли слезы. – Он сказал мне, – ее нижняя губа задрожала, – что, когда рассматривали мою кандидатуру на должность главного редактора, он получил рекомендации на меня от четырех людей. Одним из них был Питер.

– Да. Я знаю.

– Ну, Ронни вообще болтун, а тут он еще немного выпил, и он сказал мне… – она вытащила салфетку из коробки, – что один из четверых дал обо мне крайне нелестный отзыв.

– И?

– И в результате они долго обсуждали, взять меня на эту должность или нет.

– И?

– Совершенно ясно, что это была обдуманная попытка подставить меня. Зная, что Питер никогда меня не любил, я поняла, что это мог быть только он.

– Но ты же получила работу, – заметила я.

– Но я могла ее не получить, и это едва не произошло! – воскликнула она.

– И ты винишь в этом Питера?

– Да! Виню!

– А, понятно. Так что ты решила ему отомстить.

– Вот именно, – огрызнулась она, вставая. – Я решила отплатить ему той же монетой. Потому что в этой жизни, Фейт, ты – либо победитель, либо побежденный, а я – победитель!

Мне хотелось рассмеяться.

– Ты сумасшедшая, – сказала я, поднимаясь ей навстречу. – То, что ты сделала, глупо, низко и грустно.

– Я не сумасшедшая! – изрыгнула она в ответ.

– Сумасшедшая. Да-да, ты не в своем уме, это же очевидно.

– Но неужели ты не понимаешь, Фейт? Это был пик моей карьеры. Быть главным редактором журнала значило для меня все – я стремилась к этому всю жизнь. Я хотела заставить этих жирных телок, с которыми мы учились, подавиться своими словами. Ты что, не помнишь, как они потешались надо мной, когда я пообещала, что буду главным редактором модного журнала? Они смеялись надо мной, Фейт, – эти богачки с их пони, богатенькими мамочками-папочками и дорогими шмотками. И я тогда пообещала себе, что я им еще покажу. И показала, Фейт, – последнее слово осталось за мной! А потом я вдруг узнаю, что Питер чуть не испортил мне всю игру.

– Вот в этом ты ошибаешься.

– Нет, – настойчиво повторила она, – это был он.

– Это был не он, – сказала я.

– А я говорю тебе – ОН!

– Неужели? Ну и где же доказательства?

– Да ладно, Фейт, брось, мне не нужны доказательства. Я ему никогда не нравилась, кому же еще быть, если не ему?

– Одному из трех оставшихся. Потому что я слово в слово знаю то, что Питер сказал Ронни Китсу о тебе. Повторить это тебе, Лили? Тебе интересно? Ну, всю речь дословно я не смогу воспроизвести, но она пестрела выражениями типа «Огромный талант, особое видение и увлеченность». Ах да, еще он упомянул твое «непревзойденное образное мышление», а также «блестящие издательские способности». Еще он похвалил твой «острый ум», «интеллект» и сказал, что ты умеешь писать «как волшебница». Он взял с меня клятву, что я не проговорюсь, потому что это был конфиденциальный разговор, но я пересказываю его тебе.

К этому моменту Лили совершенно потеряла дар речи и просто остолбенела.

– Ты ошиблась, Лили, – тихо повторила я. – Питер дал тебе блестящую характеристику.

Она уставилась на меня, не моргая. Затем глаза ее совершенно округлились, и она хлопком прижала левую ладонь к губам.

– О нет.

– Ты копала не под того человека.

– Я…

– О чем ты думала? Наверное, ни о чем, кроме собственного самолюбия.

– Но я… не понимаю, – жалобно простонала она. – Я была в этом уверена!

– Ты ошибалась.

– Но я знаю, что не нравлюсь Питеру, зачем же ему говорить обо мне столько хорошего?

– Потому что он никогда не позволил бы личным чувствам взять верх над истиной.

– Но я… не понимаю, – говорила она.

– Что ж, очень грустно, что не понимаешь. Тебе не понять того, что Питер никогда не солгал бы в оценке твоих деловых качеств. Кто-то, возможно, и поступил бы так на его месте – возможно, так поступила бы ты, Лили, – а Питер всегда говорит правду.

– О, черт, – пробормотала она, опускаясь в мягкое кресло. – О, черт, – повторила она. Похоже, она начинала осознавать весь ужас своей ошибки, потому что вид у нее был испуганный и едва ли не виноватый.

– Но я была уверена, что это он, – хрипло повторяла она, – у меня не было ни малейшего сомнения, у меня…

– У тебя крыша поехала, вот и все. И причиной тому – твои ложные представления о людях, Лили. Ты можешь сказать, это всего лишь недоразумение. Но в итоге мы с Питером разводимся, а Энди ждет от него ребенка.

– Фейт, я…

– Или лучше будет сказать, Энди ждет моего ребенка. Потому что мы с Питером как раз собирались завести третьего, Лили, потому что у нашей любви открылось второе дыхание. Никогда раньше я и не подозревала, как сильно я его люблю. А теперь, благодаря тебе, все это обратилось в прах, и уже через неделю я получу окончательное решение суда о расторжении брака!