Опасное наследство - Элисон Уэйр

Голос звучит жалобно и печально: «Помоги нам!»

А потом снова — уже громче! Я лежу неподвижно, не смея пошевелиться; страх настолько охватил меня, что я боюсь даже высунуться из-под одеяла.

«Помоги нам, пожалуйста!»

Голос набирает высоту и срывается в рыдания. Кажется, он какой-то бестелесный, доносится из ночи за моим окном. А затем я слышу два голоса одновременно. Я в ужасе. Вряд ли я смогу узнать, кто со мной разговаривает, разве что, внезапно отрастив крылья, выпорхну в ночь.

— Кто меня зовет? — шепчу я.

Тишина.

— Есть тут кто-нибудь? — кричу я, на сей раз очень громко.

Но по-прежнему никто не откликается. Мне приходит в голову мысль, что это все подстроено, чтобы напугать меня до смерти. Не то же ли самое проделали в свое время и с принцами? В моем случае добиться успеха, боюсь, не составит труда: я, по моим подсчетам, ношу ребенка уже восемь месяцев, а страх, как известно, может вызвать преждевременные роды. И конечно, если в результате я скончаюсь, кое для кого это будет очень удобно.

Однако, с другой стороны, все происходящее не слишком похоже на дело рук человеческих: эта странная атмосфера, загадочным образом изменившаяся комната, потустороннее звучание детских голосов. Я начинаю подозревать, что столкнулась с потусторонними силами. Когда ты в темноте совсем одна, в такие вещи легко поверить.

Я лежу неподвижно, жду, затаив дыхание, ловлю каждый звук. Но до меня доносятся только шелест листьев и далекие крики сов. Кажется, комната вернулась в нормальное свое состояние, и, когда воцаряется тишина, я успокаиваюсь. Наверняка все это лишь нервы, игра воображения. У меня мурашки бегут по коже, когда я думаю о том, чьи голоса это могли быть.

Господин Айлмер добросовестно учил нас с сестрой истории. Я хорошо знакома с популярными хрониками Ричарда Фабиана и Эдварда Холла. К тому же у наших родителей была прекрасная библиотека, и я даже читала «Историю Англии» Полидора Вергилия. Из этих книг господин Айлмер черпал уроки нравственности, приводя в пример различные судьбы наших королей и королев. В том числе он рассказывал нам и про Ричарда III. В этих хрониках говорилось: современники были убеждены в том, что король Ричард приказал тайно предать смерти двух малолетних племянников, сыновей своего брата, короля Эдуарда. Историки называли это деяние гнусным убийством, и я выросла в убеждении, что так оно и было на самом деле, потому что никто из тех, кого я знала, — и в первую очередь господин Айлмер — никогда не ставил этот факт под сомнение.

Выходит, они страдали и умерли здесь, эти несчастные маленькие принцы. Так что их призраки наверняка наведываются в это страшное место. Неужели жалобные детские голоса, которые я слышала, принадлежали убитым сыновьям короля Эдуарда? Чего только не придет в голову одинокой женщине в черном царстве ночи!

Утром я решаю, что мне все это, вероятно, приснилось. Вскоре после восхода открывается дверь и появляется Онор. И я, вернувшись в мир людей, по-новому смотрю на происходящее. Мои сегодняшние страхи связаны не с вымышленными ужасами, а с реальными опасностями, которые действительно грозят мне.

В девять часов появляется лейтенант Уорнер собственной персоной и интересуется моим здоровьем. Он спрашивает, хорошо ли я спала.

— Нет, сэр Эдвард, меня всю ночь мучил кошмар, слишком правдоподобный, чтобы чувствовать себя хорошо, — говорю я ему. — Вряд ли этому можно удивляться в той ситуации, в которой я оказалась. Но я так перепугалась, что мне стало боязно за ребенка. Прошу вас, найдите мне повивальную бабку. Я хочу убедиться, что со мной все в порядке.

— Я сделаю все, что в моих силах, миледи, — заверяет он меня и выходит из комнаты.

Наступает вечер, а с ним вновь приходит сомнение: в самом ли деле голоса прошлой ночи были сном. Оставшись одна и свернувшись под одеялом, я пытаюсь молиться, но мои уши ловят в полуночной тишине малейшие звуки. И внезапно, как и вчера, раздаются тоненькие голоса: «Помоги мне! Помоги нам!»

Может быть, эта чертовщина — боюсь, иначе это не назовешь — слышна каждую ночь по всему Тауэру? Или только в моем узилище? Или — от этой мысли кровь моя леденеет — она слышна лишь мне одной?

Вот опять! Умоляющие, жалобные голоса детей, брошенных и, похоже, подвергающихся страшной опасности…

«Помоги нам!»

Я собираю все свое мужество и встаю, придерживая живот руками. Я чувствую, как сонно шевелится в моей утробе младенец. Сердце мое колотится с такой силой, что я опасаюсь, как бы не испугался в моей утробе ребенок.

Я босиком крадусь к окну и выглядываю, прислушиваясь к каждому слабому звуку. И тут я вновь слышу его в воздухе — этот голос, он существует сам по себе, раздается из ниоткуда, и снова эти ужасные слова: «Помоги нам!»

Но несчастным принцам уже давно невозможно помочь. Я думаю, что теперь смертельной опасности подвергаемся я и мой малыш. При этой мысли я начинаю дрожать. Боже мой, жестокие люди запросто могут убить нас обоих, заточенных в этих стенах и совершенно беззащитных, как много лет назад убили здесь маленьких принцев. И наши кости будут много веков лежать здесь, никем не найденные, станут еще одной тайной, которую хранит Тауэр. Господи Иисусе, спаси меня и мое дитя! Защити нас от злобы врагов наших. Позволь мне еще раз увидеть моего мужа!

От ужаса меня бросает в пот, я хожу туда-сюда по узилищу, в отчаянии и страхе обхватив себя руками. Я знаю, в эту ночь мне не уснуть. Я слишком испугана.

Утром я снова начинаю мыслить разумно, хотя на душе у меня тревожно. Я понимаю, что необходимо выяснить судьбу этих несчастных принцев. Да, они были всего лишь детьми, но, на свою беду, слишком близкими к трону, а потому представляли смертельную угрозу для их суверена, совсем как я и мой нерожденный ребенок. Если он останется жить, то может стать для королевы немалой угрозой: вокруг него будут плестись заговоры, как это случилось с Джейн и сыновьями Эдуарда. Моему сыну даже не придется ничего делать самому, ибо найдется немало таких, кто предпочитает на троне мужчину, считая женщину в роли монарха чем-то противоестественным. Конечно, Елизавета — не Ричард III, но рождение наследника мужского пола может разозлить ее до такой степени, что она станет непредсказуемой.

Меня трясет словно в лихорадке. Я прикидываю, нельзя ли извлечь какие-то уроки из судьбы принцев, — уж эти уроки я бы изо всех сил постаралась усвоить. Да, но ведь никто толком не знает, что с ними случилось. Считается, что они были убиты своим коварным дядей Ричардом, однако о способах убийства до сих пор идут споры. К тому же их тела так никогда и не были найдены.

Жаль, что я не знаю всей правды об исчезновении принцев. Умом понимая, что ничего подобного просто не может быть, я тем не менее чувствую какое-то странное сродство с этими несчастными мальчиками. Мне близки опасности, которые им угрожали, потому что моего собственного ребенка может постигнуть такой же злой рок. Я чувствую, что каким-то необъяснимым образом их судьба может оказать влияние на моего еще не рожденного младенца. Но как мне, пленнице Тауэра, узнать правду?