Роман… С Ольгой - Леля Иголкина

— Женское колечко, — прижав подбородок к основанию шеи, слежу за тем, как острый полукруглый ноготь обводит контур золотого ободка. — Примеришь?

— Чьё?

«Твоё!» — разумом визжу, но всё-таки выдерживаю звуковую паузу. Кустарно разыграв немую сценку, горжусь собой и поднимаю планку, тем самым повышая уровень самосознания до недостижимых ранее высот. Дышу, намеренно молчу в эфире, однако же ментально слишком громко говорю. Затем моргаю несколько раз и, тяжело сглотнув, вдруг еле слышно отвечаю:

— Жены.

— Женат, значит, — бормочет недовольно.

— Да. Проблема?

— Ха! — запрокинув голову, сильно выгибает шею. — Считаешь, всё нормально? Пока ты развлекаешься со мной, она сидит дома и ждёт, когда вернётся с блядок пропахшее чужим парфюмом чмо.

— Всё же чмо?

По-моему, кто-то слишком забывается.

— Да, мне очень жаль, но тут вообще без вариантов.

— В чём дело? — я настораживаюсь, стряхивая морок с разума и глаз. — Говори! Стыдливая и чересчур сознательная? Не можешь оседлать чужого мужика?

— Какой же ты подлец-ц-ц, красавчик, — сипит протяжно в потолок и громко восклицает, — отменный грёбаный предатель! Изменяешь бабе, которой клялся в верности, которую обещал любить и на руках под настроение носить, — безобразно скалит зубы, клацает, а напоследок закусывает нижнюю губу до безобразной синевы. — На что рассчитываешь? Простит и всё забудет?

— Лёль?

— По-твоему, ночь или интрижка со шлюхой изменой не считается? Ты должен был сказать, что не женат. Вообще не рубишь, да?

— Соврать, что ли? — приближаюсь к ней лицом, задевая кончиком носа пульсирующую венку на тонкой шее, провожу вверх-вниз, щекоча блестящую от странной влаги кожу. — Ты сверкаешь. Какие-то хрусталики, драгоценные камушки, — аккуратно снимаю пальцами переливающуюся пудру, растираю, принюхиваюсь и даже пробую на зуб. — М-м-м, вкусно.

— Наелся?

— Нет. Это проблема?

— Какая? — Ольга возвращается ко мне, приложившись подбородком о мой лоб, злобно шикает и грубо чертыхается. — Да, блин! Юрьев, отвали! Как ребёнок, чёрт возьми. Всё, что не увидишь, сразу тянешь в рот.

— Юрьев, значит? — захватив её затылок, удерживаю в удобном положении. — Смотри-ка на меня, ночной строптивый мотылёк. Ты…

— Отпусти! — выкручивается, лишь сильнее наматываясь на моё запястье. — Ай-ай, волосы! — негодующе вопит.

— Терпи, — вцепившись в кожу пальцами, направляю её голову, удерживаю строго перед собой, и не спуская с Лёли глаз, задушенно хриплю. — Сколько?

— Что «сколько»?

— Сколько хочешь за десять дней со мной? Без передышек в койке и настое. енивших скандалов. Вдвоём. Голые, сытые, довольные. Спокойное общение и ванильный секс. Ну? Идёт?

— Десять дней? — сводит вместе ноги, сжимая, будто бы в тисках, меня. — Больно!

— Прости, — мгновенно ослабляю хватку. — Десять дней, до конца месяца. Только ты и я. Никаких звонков, рабочих моментов, гостей и прочих личностей.

— Тебе не хватит…

— Денег?

— Да! — упирается кулаками. — Это не смешно. Довольно.

— Наше стоп-слово «довольно» или «не смешно»? — прыснув, задаю вопрос. — Пошловато для тебя. Давай…

— Ром, перестань. Я так не хочу.

Работает стабильно и даже безотказно. Никаких осечек и торможения юзом. Я убираю руки и отхожу на несколько шагов назад.

— Извини, — потупив взгляд, шепчу. — Перегнул?

— Определенно.

Это означает «да»! Ольга спрыгивает на пол и поправляет сползшую с плеча бретельку кружевного лифа.

— Здесь, что ли, обитаешь? — заинтересованно обводит взглядом кухню.

— Это кухня. Здесь я завтракаю и ужинаю. Сплю там, — рукой указываю куда-то в сторону, затем себе за спину. — В каком направлении скрылся мелкий сутенёр? Бросил и ушёл? — смотрю на пол, а именно, на наши ноги. — Может, снимем эту ерунду? — киваю на колодки, сжимающие и впивающиеся тонкими ремешками ей в стопу. — Тяжело, наверное?

— Красота требует жертв, но раз мы стали договариваться об условиях, то можно, — снова забирается задницей на стол. — Разговор становится предметным. Зайчик, помоги, — согнув в колене ногу, поднимает, чтобы возложить мне на плечо, — только осторожно, — выставляет тонкий палец, попадая светлым кончиком мне в нос.

Замечательный обзор! Порнографические — по-другому и не скажешь! — трусы впиваются в женскую промежность, на которую я сейчас смотрю, как на что-то аппетитное и вызывающее ни хрена себе какое слюноотделение.

— Сосредоточься на застёжке моих туфель, мальчик, и не глотай, что между дёсен вдруг насобирал. Я сухость не терплю. Запас воды нам стопудово будет нужен.

— Как для девицы лёгкого поведения, ты чересчур болтлива и совсем не деятельна. Ни поцелуев, ни поглаживаний, ни минета. Зато приказываешь, как держиморда, грубишь, как урка, и странные условия выдвигаешь. Клиент чем-то, видимо, обязан проститутке?

— Я женщина. В любом случае. А значит, ты должен уважать меня.

— За свои же деньги? Не многовато, а?

— Поцелуи, нежности и пенисная соска?

— Чего?

— Всё, что ты хочешь на протяжении десяти дней? — Ольга быстро скидывает босоножек, который расстегнул. — Другой, — точно так же поступает, задирая вторую ногу.

— Хочу поговорить, а потом… — не сдерживаюсь и целую подставленную острую коленку.

— Десять дней? Десять дней болтать о несовершенстве долбаного мира?

— Хватит и десяти минут, солнышко. В перерывах будем спать друг с другом.

— То есть будет секс?

— Мы будем заниматься любовью.

— Эк громко-то звучит! — язвит зараза.

— Ты согласна?

— Чёрт возьми, заманчиво.

— Деньги-то нужны?

— Естественно.

— Итак, эта комната, кровать, отключенные телефоны, обнажёнка, любой каприз, близость, исполнение желаний…

— Медовый месяц?

Похоже, я её заинтересовал. Накидывает фраз и не стесняется.

— Определенно.

— Тогда начинай.

— Полагаю, ты согласна? — поднимаю голову, чтобы встретиться с женой лицом к лицу.

— Выбора всё равно нет, а так, возможно, я услышу что-то дельное. Помалкивать или можно задавать вопросы?

— Как хочешь, — встаю с колен и предлагаю Ольге руку. — Идём в кровать.

— Что?

— Я заплачу.

— Другой разговор, — смешно, по-детски поправляет трусики, вытаскивая тряпку, свернувшуюся валиком в районе ягодиц, подёргивает маску и шипит. — Не имел с нами дела?

— Ты первая.

— Девственник по шлюхам?

— Есть немного.

— Ладно уж, разберёмся. С этим помогу.

— Сердечно благодарю. Так что?

Жена похлопывает подушечкой пальца по губам:

— Предложи мне шампанское, наверное, молочный шоколад, чёрный не люблю — он чересчур горчит, взбитые в густую пену сливки и клубнику. В стекле!

— Это как?

— Неважно. Просто угости. А я, наверное, послушаю тебя на кухне. Не хотелось бы продешевить. Знаю я вас. «Идем в кровать — там разберемся». А потом…

— В кровати можно разговаривать, а не только трахаться и спать. Устал, Лёля. Целый день на ногах, а мне ведь сорок лет. Я…

— Господи! Да ты старик!

Шальная, мать вашу, молодуха!

— По паспорту, но не по ощущениям и годам…

Паштет разлёгся на надувном матрасе, который служит мне кроватью. Разминает лапами подушки, уткнувшись мордой в стык,