Бессердечное небо - Каролайн Пекхам

Мы кивнули друг другу, Орион опустил воздушный щит, развернулся и вогнал свой меч в грудь Нимфы, а Дариус подпрыгнул и взмахнул топором, обезглавив еще одного зверя, так что вокруг нас взметнулся пепел. Они смеялись от удовольствия, держась рядом друг с другом, а мы с Тори взлетели в небо, наши крылья бились сильнее и пылали огнем, когда мы поднялись над кронами деревьев.

Дождь обрушился на нас, когда я разглядела впереди вырисовывающийся из-за деревьев храм, и мы резко прибавили скорость. На мгновение огонь на моих крыльях потух, дыхание перехватило, и я почувствовала, что крылья вот-вот исчезнут, и паника ворвалась в мою грудь.

В следующее мгновение они вновь загорелись, и я глянула на летящую впереди меня Тори, радуясь, что она ничего не заметила, пока я успокаивала свое бешеное сердцебиение и продолжала лететь. Я догадываюсь, что моя магия на исходе, хотя не понимаю, почему мой Феникс ощущался таким далеким, пока я притягивала его обратно к поверхности своей кожи.

Из-за тумана, прилипшего к опушке леса, казалось, что мы приближаемся к краю света, пока кружили над храмом, и мой взгляд зацепился за толпу Нимф, когда они достигли ступеней и начали спринтерски взбегать по ним к взорванному открытому верху.

По отчаянию, с которым они двигались, я поняла, что они идут за артефактами, заложенными среди упавших кирпичей, и Тори зависла напротив меня, когда мы остановились над храмом и подняли руки. Зловещая энергия прокатилась по моим конечностям, когда я приготовилась уничтожить каждый из этих темных предметов и отобрать их у Лавинии и ее чудовищной армии Нимф.

— Вместе? — предложила Тори, и я ухмыльнулась, вложив одну руку в ее и опустив свои барьеры, чтобы наша магия могла устремиться вместе.

Но этого не произошло. Моя магия зашипела, как мерцающее пламя свечи на ветру, и огонь на моих крыльях тоже зашипел.

— Дарси? — встревоженно спросила Тори, когда я направила свою магию к ней, стиснув зубы и натягивая нити силы внутри себя, которые, казалось, обрывались и рвались одна за другой.

— Давай же, — прорычала я, внутри меня столкнулись паника и решимость. Я не понимаю, что происходит, но должна сопротивляться, я должна найти в себе силы, которые, как знаю, живут во мне.

Нимфы были почти на вершине храма, и я выругалась, пытаясь взять свою силу под контроль и направить ее на сестру.

Мой Феникс ожил, и вздох облегчения покинул меня, когда наш огонь хлынул нескончаемой волной. Не было времени задавать вопросы о том, что произошло, когда Тори с беспокойством посмотрела на меня. Мы должны завершить это.

Нимфы карабкались по упавшей каменной кладке, пытаясь добраться до алтаря, и мы, не жалея ни секунды, обрушили на них нашу силу, словно копье огненной смерти. От нас устремились крылья прекрасной красно-синей птицы, пронесшейся по небу в сиянии невероятной силы, а затем столкнувшейся с вершиной храма.

Нимфы закричали, потому что огонь поглотил не только алтарь, он поглотил весь храм, и огонь понесся по нему, как скоростная лава, пожирая все на своем пути, и я ахнула от безмерности даров нашего Ордена.

Нимфы пытались бежать, но они оказались слишком медлительны, их настигла огненная волна смерти, докатившаяся до самого основания храма, и все начало рушиться.

Посыпались кирпичи, храм содрогнулся и рухнул под нашей мощью, осыпаясь и сгорая.

Но прежде чем я успела отпраздновать, ярость когтями пробила себе путь через мои внутренности, и черное облако опустилось на меня, притягивая мою силу и вырывая ее из моей хватки.

Я с рычанием сопротивлялась, испугавшись того, что завладело мной, когда мой огонь снова потух, а Тори уставилась на меня с моим именем на губах и страхом в глазах.

Я боролась с хаотичным, голодным существом, втягивающим в себя мое пламя, и вдруг моя сила вырвалась из меня взрывом, который выплеснулся из моего тела в тело моей сестры, разбросав нас с Тори в стороны, словно нас ударило ударной волной.

У меня зазвенело в ушах, а по рукам и груди пронеслась боль. Крик вырвался из моих легких, когда я выкрикнула имя сестры, и ее отбросило от меня с такой силой, что мое сердце замерло в груди.

Я видела, как она падает, как гаснет ее пламя, когда взрыв отбросил ее далеко от меня, и она с криком отчаяния рухнула с неба, а меня охватил страх и ужас от того, что я только что сделала.

Но чернота снова вздымалась во мне, и когда я вскинула руки, желая применить магию воздуха, ничего не вышло.

Я падала в воздухе на высоте двухсот футов и вдруг почувствовала себя ужасающе смертной, когда мои крылья растворились, и несколько бронзовых перьев разлетелись вокруг меня по ветру, устремившись к грозовым тучам надо мной, а я падала так быстро, что была уверена, это мой конец.

Я подумала о Лавинии, о том, как она пометила меня, о ее злобных глазах, когда она наложила на меня свое проклятие, и вдруг темнота нахлынула слишком быстро, чтобы я могла что-то с этим поделать. Я теряла сознание, деревья проносились мимо меня над острыми камнями земли, и все, о чем я успела подумать, это о моей сестре, о Лэнсе, о моем брате. Поскольку я ничего не могла сделать, чтобы спасти себя, и не успела даже попрощаться.

Темнота захватила меня полностью, а страх охватил мое сердце. Я лишь наполовину осознавала, что крик все еще рвется из моего горла.

Какая-то сила столкнулась со мной, и вдруг я покатилась, прижатая сильными руками к твердой груди, тело Ориона обхватило меня, так что я не почувствовала удара о землю, когда мы кувыркались по ней, он спас меня от гибели.

Но еще сильнее, чем державшие меня руки, было чудовищное существо, удерживавшее меня в своей хватке внутри моего тела, так яростно, что я не могу вырваться. Оно отчаянно изголодалось и жаждало моей силы больше всего на свете.

«Я поймал тебя, Голубок», — прорычал Орион, его голос был пронизан страхом, а я пыталась пробиться к нему из темноты, но не могла найти дорогу назад.

Мы перестали перекатываться, но он не отпускал меня, ужас захлестнул меня, когда горячая, влажная кровь потекла по моей щеке.

В голове клубился давящий, когтистый туман, а ярость заполняла каждую частичку моей души.

Я начала биться, пытаясь найти своего Феникса, но не могла до него дотянуться. Он был зарыт так глубоко внутри меня, что казалось, будто