Гордая птичка Воробышек - Янина Логвин

Утром. Я попытаюсь объяснить все воробышку утром. А сейчас мне тоже пора спать.

Да, иди ко мне, моя девочка, вот так.

* * *

Как же не хочется, чтобы эта волшебная ночь заканчивалась. Я открываю глаза и смотрю в окно, за которым по-прежнему тихо и темно, но где уже вот-вот готов родиться рассвет.

Как это странно. Странно и удивительно все, что с нами с Ильей произошло.

Люков крепко спит, притянув меня на грудь, согревая в эту зимнюю ночь теплом своего горячего тела. Положив широкую ладонь на мою ягодицу, другую руку закинув за голову. Ммм… я трусь лбом о его подбородок, приподнимаюсь и касаюсь губами щеки, чуть тронутой щетиной: мой невозможный, замечательный Люков. Такой уютный, очень нежный и дарящий. Самый лучший на свете парень!

Сколько же продлится наша связь?.. День? Два? Неделю?.. Хотя больше дня, это ясно. И все же, сколько?.. Прежде чем он забудет меня, как забывал других, устав от моих проблем?.. Смогу ли я — влюбленная птичка воробышек, оказавшись в числе позабытых Ильей девушек, достойно встретить завтрашнее холодное равнодушие парня, не потеряв себя?..

Меня тянет к нему. Сильно. Должно быть, Игорь чувствовал ко мне нечто подобное, и это ужасно. Потому что унять желание быть рядом невозможно, а навязывать себя — малодушно.

Я целую его плечо, глажу грудь, пользуясь крепким сном и покровом ночи.

— Я справлюсь, Люков. Даже теперь, когда точно знаю, что могла бы быть счастлива с тобой. Могла бы, если бы ты… — Я отстраняюсь, тянусь к Илье рукой и отбрасываю со лба спутанные пряди волос, кажущиеся сейчас непривычно темными. — Если бы ты смог полюбить меня. Если бы смог довольствоваться мной одной.

Я вспоминаю теплые слова Люкова, его откровенные ласки, проникающую под кожу будоражащую хрипотцу, и стихнувший было внизу живота жар, при одной только мысли о том, что вытворяли со мной его твердые губы, разгорается вновь. Наполняет грудь приятной тяжестью вкушенной истомы, заставляя сердце забиться чаще. Заставляя почувствовать голод женщины, знающей, что такое настоящее удовлетворение.

И все же это удивительно, как близость с одним мужчиной искалечила меня, а с другим — исцелила. Я смогу. Я смогу жить дальше, сохранив это все для себя в памяти, не разбившись о завтрашние равнодушие и ревность. Мне просто надо уехать. Туда, где я буду одна, где смогу сберечь себя, не распавшись на кусочки. Люков очень помог мне, и он не предавал. Он ничего не обещал, он меня лечил. Со всей нежностью, на которую оказался способен.

Люков… моя нежная, безответная любовь.

Я не могу сдержаться и осторожно касаюсь губами его губ, вдыхаю у шеи его запах — не можжевельника, другой, запах гостиничного геля, и все равно на коже Люкова — самый лучший. Встаю с кровати, стараясь не побеспокоить его, и тихо одеваюсь, пройдя на цыпочках в прихожую, с трудом отыскав свои вещи и очки в темноте.

Да, так будет лучше. Для меня и для Ильи. А о том, что я ни о чем не жалею, я ему сказала.

Что-то царапает кожу на руке, зацепившись за ткань свитера, пропадая в туннеле рукава куртки, как будто часы, но странно, я не помню, чтобы надевала их вчерашним утром. Покажется же! Я натягиваю шапку, шарф и еще раз возвращаюсь в комнату, чтобы посмотреть на спящего парня.

— Прощай, Илья, — произношу одними губами и, как мышь в подпол, ухожу из номера, надеясь успеть напроситься в ранние попутчики к семье обстрелявших нас вечером мальчишек.

* * *

— Что с Гордеевском, Кира? Я уже переговорил с Егором, но хочу услышать от тебя в двух словах. Проблем с полицией нет?

— Нет, ребята Егора Федоровича все замяли. Этот парень — Игорь — в очень плохом состоянии. Если честно, Рома, на нем живого места нет, но жить будет. Еще у двоих его друзей состояние средней тяжести. Скажи спасибо, что Борис успел вовремя. А ведь мог не успеть: мальчишка как с цепи сорвался.

— Это я, старый дурак, мог не успеть! Надо было сразу Егору звонить, а не рыскать полночи по следу. Что с бумагами? Ты заверила подписи?

— Да, как всегда. Бизнес семьи Ящеренко теперь твой. Михаилу с семьей озвучен срок в два дня убраться из города. Поздравляю, если поздравления здесь уместны.

— К черту бизнес, Кира! Я сказал Егору, пусть забирает все.

— Рома, ты же знаешь, Егор Федорович против тебя никогда не пойдет. Откуда ему знать, что у тебя на уме, и с какими намерениями ты завтра проснешься. Смирись. Босс у нас ты, не он.

— Ладно, Кира, после обсудим. Как Илья?

— Сходит с ума. Рома, я переживаю. Бои в клубе стали ежедневными, но это цветочки. Его друг сказал мне, что он вновь связался с Шаманом и намерен к нему лететь.

— А что наша девочка?

— Ее нет в городе. В Гордеевске тоже. К ее семье мальчишка подходить запретил. Рома, надо срочно подключать Донга!

— Бесполезно, Кира. Донг видел мальчишку.

— И что же?

— Ничего. Мало мне проблемного Яшки в доме, так теперь у меня еще и полоумный китаец завелся. Все время стенает о каком-то золотом драконе и его рассветной, молится не пойми каким богам, и всерьез вознамерился отсечь себе тесаком язык.

— Рома, тогда, может, все-таки я попробую вмешаться? Вдруг он меня послушает. Разреши.

— Не трожь его, Кира! Я, кажется, сказал! Твое дело наблюдать и решать мои вопросы! Мальчишке просто нужно время, — думаю, он допустил ошибку. Какую — не знаю, но обязательно разберусь. В конце концов, я его отец!

— Я удивляюсь твоей выдержке, Босс. Так что же делать-то? Лично я не могу больше на это смотреть. Я только и жду, что однажды он не сможет остановиться и кого-нибудь прибьет в этом своем чертовом круге! А теперь, зная, насколько он готов поднять ставки…

— Кира, выкупай билеты на рейс в Астану. Все! И следи, чтобы никаких неожиданных сюрпризов с бронью. Будь я проклят, если выпущу его из города!..

* * *

— Роман Сергеевич, это Юра, частное агентство розыска «Полис». Борис сказал, я могу напрямую звонить вам.

— Слушаю, Юра.

— Мы нашли девушку.

— Хорошо. Где?

— Село Боровое, пять часов езды от Гордеевска, северное направление. Она вот уже недели две как гостит у тетки. Жива, здорова, ни с кем из местных жителей не общается, держится уединенно. В течение данного отрезка времени вышеозначенный населенный пункт не покидала.

— Ясно. Что ее семья?

— Все спокойно. Только мать сегодня отлучилась к дочери, благодаря чему мы и вышли на Евгению. Наши ребята по-прежнему ведут круглосуточное наблюдение за домом. Из семьи Ящеренко никто в городе замечен не был.

— Что сын?

— Его машина по-прежнему подолгу стоит у дома.

— Помни, Юра, все, что от тебя требуется, — это держаться на расстоянии. Никаких контактов, ясно?