Дитя феникса 2 - Барбара Эрскин

– Какие новости от короля Эдварда?

– Он пришлет нам каменщика и бригаду строителей, чтобы усилить нашу крепость. – Дональд мрачно улыбнулся. – Ты помнишь мастера Джеймса из Сент-Джорджа в Раддлене? – Он взглянул на жену. – Он будет руководить строительством новых ворот и укреплением стен. Король через месяц отправляется во Фландрию. Я буду вынужден поехать с ним.

Гратни взглянул на мать и почувствовал ее молчаливое неодобрение.

– Мама простит мне это, если сможет. – Дональд усмехнулся. – Я знаю, как это скверно – помогать злейшему врагу. Но у нас нет выбора. Хотя она будет права, если принять во внимание мое подорванное здоровье. Сейчас я даже не могу сесть на лошадь, я слишком слаб.

Как бы в подтверждение своих слов, он тяжело сел в кресло. Его лицо посерело от усталости, хотя он выходил из спальни только в уборную.

Элейн кусала губы, стараясь не показать свое беспокойство за его состояние.

– Налей немного вина отцу, Гратни, чтобы вернуть ему природный цвет лица, – бодро скомандовала она. – Несмотря ни на что, я хочу, чтобы к нему вернулись силы, пусть даже для службы Эдварду Плантагенету.

Она говорила так весело, что Дональд снова заулыбался.

– Узнаю свою Нэл. – Он взял у сына вино и залпом выпил его. Щеки Дональда сразу порозовели. – Пойду-ка я немного отдохну. – С огромным усилием он поднялся на ноги.

Гратни бросился к нему.

– Позволь помочь тебе, отец.

Элейн думала, что Дональд откажется, но он кивком головы принял помощь сына. Когда они дошли до двери, Гратни почти нес его.

VI

Замок Слэйнз

Кирсти с улыбкой взяла бокал вина у вдовствующей графини Бакан.

– Моя свекровь собиралась приехать к вам лично, но моего свекра только что освободили из Тауэра. Он себя плохо чувствует, а ей не хочется оставлять его одного.

Элизабет де Куинси кивнула и надменно подняла брови.

– У вашей свекрови нет привычки навещать меня, леди Кристиан. Кроме того, в ее возрасте я бы не стала ездить верхом. – Она сложила руки под мантией. – Если цель вашего визита – навестить Изобел, скажите об этом прямо. На мой взгляд, ее следует слегка приструнить. Может, хоть вы вернете ей немного здравого смысла. Если у вас ничего не выйдет, она просто погубит себя.

Испуганный взгляд Кирсти графиня оставила без ответа; щелкнув пальцами, она подозвала служанку, чтобы та проводила Кирсти к Изобел.

Изобел только что вернулась с верховой прогулки. Ее плащ был запылен, лицо обветренно, она выглядела возбужденной.

Мейри предложила Кирсти сесть на подоконник окна, выходящего на море, а Изобел села напротив нее. Затем девушка занавесила вход и вышла из комнаты. Воздух был наполнен звенящим криком чаек.

– Твоя прабабушка очень беспокоится о тебе, – мягко начала Кирсти. – Мать Мейри рассказала ей, как ты несчастна. – К ужасу Кирсти, глаза Изобел наполнились слезами.

– Дорогая, но что я могу поделать? – Изобел сжала губы и замотала головой. – Скажи ей, что со мной все в порядке.

– Но это же ложь. – Кирсти невольно посмотрела на живот Изобел. Девушка была такой худой, что беременность была видна уже с самого начала.

– У меня все хорошо, – в отчаянии повторила Изобел.

– А твой ребенок?

– У меня нет никакого ребенка! – Изобел вскочила, оборачиваясь плащом, и встала у окна, глядя на море.

– Вот как… – Кирсти закусила губу, не зная, как продолжать. – Изобел…

Изобел резко обернулась.

– Ты сестра Роберта, не так ли? Как у него дела? – В ее глазах был жадный блеск, который испугал Кирсти.

– Он в порядке, – ответила она.

– Но у него же умерла жена, – тихо сказала Изобел. – А его дочь воспитываешь ты.

Кирсти кивнула, но Изобел снова отвернулась к окну. Море было стального цвета; оно играло барашками волн, быстро набегавшими на берег.

– У него должен быть сын, – продолжала Изобел. – У него должен быть сын: ведь он будет королем, ты же знаешь. – Она снова отвернулась.

Кирсти улыбнулась.

– Я верю в это.

– Ему надо снова жениться.

– Думаю, ты права, – глубокомысленно ответила Кирсти, – но не теперь, пока он горюет об Изабелле.

– Он не горюет о ней, это не настоящее. – Голос Изобел стал жестким.

– Я думаю, все же горюет, – сказала Кирсти. Она начала понимать причину этой отчаянной тирады. Будучи старшей сестрой Роберта, она хорошо знала, что много девушек влюблялись в ее очаровательного брата, и не могла не заметить признаков этой влюбленности у Изобел. Она вздохнула. – Элейн просила меня передать, что приедет повидать тебя, когда Дональду станет лучше. Она просила тебя быть мужественной и терпеливой. Она любит тебя и молится за тебя.

Вдруг Изобел резко сменила тему.

– У тебя когда-нибудь были дети? – Казалось, она не слышала, что сказала до этого Кирсти.

Кирсти отрицательно покачала головой.

– Ты не хочешь ребенка?

Вопрос повис в воздухе, и Кирсти почувствовала, что за ним скрывалось нечто большее.

– Очень хочу, – грустно сказала она. – Но Бог никак не пошлет мне ребенка.

– Понятно. – В голосе Изобел сквозило разочарование.

– Должно быть, ты будешь очень любить своего ребенка, когда он у тебя появится, – осторожно сказала Кирсти.

– Я не собираюсь иметь ребенка.

Она напрягла худенькие плечи, уронила голову и добела стиснула кулаки. Все говорило о том, что она противится этой мысли.

Кирсти поднялась с грустным видом и, протянув руки, подхватила сжатые кулаки Изобел.

– Мейри хорошо ухаживает за тобой?

Изобел кивнула.

– Попроси бабушку приехать, – прошептала она.

– Как только Дональду станет лучше, она приедет, обещаю. – Но Кирсти знала, что не может взваливать на Элейн новые заботы. Не сейчас. Только не сейчас.

VII

Замок Килдрамми

– Мама, он умирает. – Гратни сидел напротив Элейн, стиснув ее руки. Прошло две недели, и Дональду становилось все хуже. – Это уже ясно. Ты должна крепиться.

– Нет. – Она упрямо покачала головой. – Он говорит, что ему лучше. Сегодня он написал королю Эдварду…

– Но он так слаб, что не может сам писать. За него писал клерк. Дональд угасает на глазах.

Кирсти и Дункан стояли и смотрели на отца. Дункан обнял Элейн за плечи.

– Пусть он думает, что с ним все в порядке, мама. Ты должна принять это для его же пользы. Но должно быть, есть вещи, которые вы хотите сказать друг другу… – Вдруг он смутился. – Вы же так любили друг друга.