Принц приливов - Пэт Конрой

— Вы не можете не знать Ренату. Она наверняка была у Саванны, и не раз. Возможно, они много времени проводили вместе. Уверен, Саванна непременно говорила вам о своей новой приятельнице. Она бы не взяла себе новое имя без серьезных на то оснований.

— Мы с Саванной избегаем будуаров друг друга. Причина, думаю, понятна даже вам.

Зачем-то я захватил с собой в магазин памятный альбом Ренаты. Теперь он оказался как нельзя кстати. Я раскрыл его и показал Эдди фотографию Ренаты.

— Эдди, вы когда-нибудь видели эту женщину? Например, в лифте? Или возле почтовых ящиков?

Несколько минут Эдди внимательно разглядывал снимок, затем покачал головой.

— Нет. Никогда. Хорошенькая, однако. Жаль, что это женщина.

— Фото было сделано более двадцати лет назад. Напрягите память, Эдди. Конечно, черты лица изменились. Возможно, добавилось морщин. Или волосы поседели.

— Я уверен, Том, что не встречал никого, похожего на эту женщину.

— А что вы скажете о книге? — Я подал Эдди «Южный путь». — Мне кажется, ее написала Саванна. Она когда-нибудь приносила вам эту повесть?

— Том, я давно не читаю детских историй, — ответил он. — Возможно, это незаметно, но мне уже сорок два года. Должно быть, в тусклом свете я выгляжу моложе. Спасибо Господу за светорегуляторы.

— Итак, вы утверждаете, что ваша лучшая подруга Саванна никогда не показывала вам эту книгу?

— Да, мистер Шерлок. Именно это я и утверждаю.

— Я вам не верю, Эдди. Попросту не верю.

— А меня это очень мало волнует. И потом, с какой стати мне врать?

— Ради защиты чести моей сестры.

— Защиты от кого? Или от чего?

— Возможно, вы в курсе ее лесбийской связи с Ренатой и боитесь, что я неправильно это пойму.

— Том, я был бы очень рад… честное слово, я был бы невероятно счастлив, если бы ваша сестра вступила с кем-нибудь в лесбийские отношения. И мне было бы абсолютно все равно, как вы это воспримете. Но прошу вас, сделайте мне одолжение: поверьте, что я говорю вам сущую правду. Я действительно ничего не знаю ни о Ренате, ни об этой книжке.

— Я и сам не понимаю, с чего на вас накинулся. У меня голова гудит от странностей Саванны. Я надеялся, что вы сможете мне кое-что объяснить. Я уже привык к чокнутости сестры. Но мне делается до жути страшно, когда я обнаруживаю намеки на то, что она еще более двинутая, чем я думал.

— Последние годы были для нее сущим адом. Мы с ней почти не виделись. Ей вообще ни с кем не хотелось общаться. Только когда мой вероломный возлюбленный нашел себе тело помоложе, она откликнулась. Тогда она вела себя как принцесса. Когда кто-то из ее друзей попадает в беду, она удивительно умеет помочь.

— Вы тоже, Эдди. Я обязательно приду в восемь. Что у вас на ужин?

— В холодильнике пара омаров дрожит от холода и ужаса. Мне придется их убить, а после я заставлю вас их есть.

— Я заранее отпускаю вам грехи, Эдди. И ради бога простите, что накричал на вас.

— Это придало некоторую пикантность скучному дню, — заметил Эдди.

Вернувшись в квартиру Саванны, я снял телефонную трубку и позвонил в справочную службу.

— Я хотел бы получить номер семьи Халперн, которая живет или жила в Бруклине, на Пятьдесят пятой улице, в доме двадцать три или двадцать четыре.

— Вы можете назвать имя? — спросила меня оператор.

— К сожалению, забыл. С их дочерью мы когда-то вместе учились. Столько лет прошло. Возможно даже, что они давно переехали.

— По названному адресу зарегистрирован Зигмунд Халперн. Его номер два, три, два, семь, три, два, один.

Я поблагодарил и тут же набрал эти цифры. После четвертого гудка мне ответил женский голос.

— Здравствуйте. Это миссис Халперн? — уточнил я.

— Может, так. А может, и нет, — странно сказал голос, выдавая свой восточноевропейский акцент. — А кто говорит?

— Миссис Халперн, это Сидней Роузен. Мы с Ренатой вместе учились в школе, и я был президентом класса.

— Ну конечно, Сидней. Рената никогда не вспоминала о других мальчишках. Только о Сиднее Роузене. По-моему, она была в тебя влюблена. Но сам знаешь, она была такой застенчивой.

— Миссис Халперн, я хочу собрать наш бывший класс. И мне ужасно интересно, как сложилась жизнь у вашей дочери.

Воцарилось молчание. Тишина.

— Миссис Халперн, алло!

Из трубки донеслись рыдания. Миссис Халперн понадобилась минута или две, чтобы совладать с собой.

— Так ты ничего не слышал, Сидней?

— О чем, миссис Халперн?

— Наша дочь мертва. Два года назад Рената бросилась под поезд метро в Ист-Виллидже. Перед этим она находилась в невероятно подавленном состоянии. Чего мы с мужем только не делали, стараясь помочь ей! Все напрасно. Наши сердца навсегда разбиты.

— Она была замечательной девушкой, миссис Халперн. Мне очень больно сознавать, что Ренаты больше нет.

— Большое тебе спасибо, Сидней. Рената как-то тоже пыталась тебя найти.

— Пожалуйста, передайте мистеру Халперну мои глубокие соболезнования.

— Обязательно. Как любезно с твоей стороны, что ты вспомнил о Ренате. Она была бы очень рада. Ты единственный из ее класса, кто за это время нам позвонил.

— До свидания, миссис Халперн. Храни вас Бог. Какая утрата. Рената была такой замечательной девушкой.

— Да, Сидней. Невосполнимая потеря.

Затем я набрал Сьюзен Лоуэнстайн. Она подошла к телефону после трех гудков.

— Доктор, завтра мы не будем обсуждать мою семью.

— Почему, Том? Что случилось?

— Завтра вы расскажете мне о Ренате Халперн, которую в школе называли покорительницей сердец.

— Хорошо, мы поговорим об этом.

Я повесил трубку и снова открыл детскую книжку. На этот раз я читал медленно, скрупулезно помечая в блокноте все, что заслуживало внимания.

Рената Халперн
Южный путь

В Южной Каролине на прибрежном острове жила женщина, и было у нее три дочери. Женщину звали Блэз Мак-Киссик. У нее были черные волосы, а у дочерей — каштановые. Блэз обладала той спокойной красотой, что нравится детям, когда те еще совсем маленькие. Этот природный дар Блэз передала своим дочерям; их лица напоминали три разных цветка на одном стебле.

Грегори, муж Блэз, был рыбаком. По утрам он отправлялся в воды Гольфстрима ловить дельфинов и тунцов. Однажды, в начале июня, Грегори поплыл на своей большой лодке, но попал в шторм и пропал. Почуяв неладное, Блэз сообщила в береговую охрану, что ее муж не вернулся с работы. Жители городка, к которому примыкал остров, снарядили на поиски Грегори совсем маленькую лодочку, однако рыбака не нашли. Еще целых две недели большие и малые суда, ходившие в тех водах, осматривали все отмели, бухточки и заливчики в надежде обнаружить хоть какие-то следы Грегори Мак-Киссика. Каждый вечер три девочки ждали свою мать с причала, где та проводила дни напролет в ожидании мужа. Блэз стояла там и под знойным солнцем, и в дождь. Когда темнело и от воды начинал подниматься густой туман, она возвращалась домой.