Фаворитка месяца - Оливия Голдсмит

Джан понадобилось время, чтобы прийти в себя после интервью. «У нее глаза как сверла, – подумала она. – А этот неожиданный вопрос чуть не выбил меня из колеи. Всегда ли я была хорошенькой?»

Джан не знала – смеяться ей или плакать.

Она выкупалась и разложила одежду для вечера, ее первого голливудского свидания на публике. Первого свидания в качестве знаменитости.

Джан обнаружила, что знаменитости – это своего рода клуб, и если вы хотите встретиться с кем-то другим из этого клуба, надо только попросить какого-то своего знакомого из членов этого клуба. Именно так Сэм Шилдз или Майкл Маклейн получили телефон Джан. Теперь она была членом клуба.

Вероятно, Джан согласилась выйти на люди из-за ощущения своей вины. Сначала они договорились держать все в тайне, но что здесь, собственно, скрывать? Если Майкл захочет использовать ее для рекламы, она тоже выиграет от этого. В конце концов, разве она не использует Майкла, чтобы держать под контролем растущую одержимость Сэмом? Ей нравился Майкл, но и только. Все же Джан получала удовольствие от его компании.

Она должна была признать, что сегодняшний вечер – своего рода порог, который ей надо переступить, чтобы достигнуть нового пика. В том, что она, простенькая Мери Джейн Морган, стала теперь восходящей звездой, о которых привыкла читать, было что-то захватывающее. Майкл Маклейн, с успехом игравший в кино все последнее десятилетие, по-видимому, всегда был падок на самых новых и самых горячих восходящих звезд. Ей было чуточку неловко за то, что она раньше их высмеивала. Теперь все было иначе, поэтому для нее свидание с Майклом Маклейном было чем-то вроде ритуального посвящения, объявления, что теперь настало ее время. Это могло способствовать ее карьере, и Джан не станет этим пренебрегать.

Чуть раньше в ее дверь позвонили, и Джан буквально натолкнулась на огромный букет цветов, за которым скрывался посыльный.

– Для мисс Джан Мур, – сказал он и улыбнулся, признав актрису, едва она протянула юнцу двадцатку.

«Когда становишься знаменитостью, не надо скупиться на чаевые», – предупредил ее Сай. В букете было три дюжины роз, таких бледно-розовых, каких она еще никогда не видела. На карточке было начертано:

«Ваша красота заставляет белые розы покраснеть. Майкл».

Самая банальная фраза, которую она когда-либо слышала, но розы просто захватывали дух. И это было так мило с его стороны.

Джан поставила цветы в вазу и, держа ее перед собой, словно победительница шоу «Мисс Америка», разглядывала себя в зеркале. На ней было простое, но элегантное платье с подкладом из черного шелкового джерси и верхом из ярко-синей органзы – еще один шедевр простоты, содеянный Май. Джан опустила лицо в цветы и сделала глубокий вдох. Теперь она понимала, что значит слово «обморок». Трудно было поверить, что ее жизнь – реальность, а не поставленный на телевидении глупый роман Даниель Стиль. Она могла поделиться своим чувством лишь с единственным человеком, который способен ее понять. Первое, что ей следует сделать утром, это написать доктору Муру.

Майкл заехал за ней сам. Никаких «лимузинов», это прекрасно. Лишь они вдвоем в роскошном «роллсе». Внутри как в обитом кожей ящичке для драгоценностей, и эта драгоценность – она сама. А когда они прибыли в ресторан, Джан была весьма довольна оригинальностью его выбора. Женщина понимала, что они поедут в одно из этих мест с громкими названиями, и оделась соответственно. Но этот маленький китайский ресторанчик в совершенстве подходил для такого случая. Он был изящно отделан и украшен, наверное, тремястами горшками с орхидеями, все, как и стены, пурпурные. Словно читая ее мысли, Майкл пояснил:

– Все китайские заведения всегда окрашены в этот цвет. Полагаю, что это нечто патриотическое. Но я не взял бы вас сюда, если бы ваш наряд дисгармонировал с этим декором. Джан улыбнулась.

– Очень мило, что вы прислал мне цветы. Я оценила это.

– Весьма рад. Неправда ли, Сай очень хорошо сделал, познакомив нас? Он редко делает такие приятные вещи. Сай со многими не в ладах.

– Правда? С кем, например?

– Ну, скажем, с Эйприл Айронз. Она его недолюбливает.

– И я тоже.

– Очко в вашу пользу, – проговорил Майкл, засмеявшись. – Но можно ли ожидать, чтобы кому-то нравился агент?

Еда была отличной, и Майкл вел себя безукоризненно. После прибытия Джан успокоилась, она впервые за несколько месяцев выходила из дома и делала что-то нормальное. Джан начала говорить с ним о работе, она всегда так делала. Действительно, казалось, что Майкл интересуется ее работой и карьерой больше, чем ее телом.

– Что вы намерены делать, когда закончится сезон? – спросил он.