Любовник королевы - Филиппа Грегори

– Мой муж хорошо его знает, – все тем же бесцветным голосом ответила Эми. – Он очень высокого мнения о нем. Это я слышала.

– Его мать оказала нам честь, согласившись остаться у нас на длительное время, – с гордостью сказала миссис Форстер, воспрянув духом. – Вы встретитесь с нею за обедом. К этому времени вернется и мистер Форстер. Он поехал навестить наших соседей и велел мне устроить вас со всеми удобствами.

– Как любезно с его стороны, – равнодушно и устало отозвалась на это Эми. – Я сейчас прилегла бы с дороги.

– Конечно-конечно. – Миссис Форстер засуетилась, поднялась со стула. – Ваша комната прямо над этим залом, окном на дорогу.

Вот и первый признак того, что Эми здесь не слишком-то хотели видеть. В прошлый раз ей отвели лучшее помещение, расположенное в другом конце дома.

– Идемте со мной, – сказала миссис Форстер.

Они вышли из зала через двойные сводчатые двери, миновали кладовую с каменным полом и оказались возле такой же винтовой лестницы.

– Вот ваша комната. – Хозяйка указала на одну из двух одинаковых дверей. – Рядом разместится миссис Оддингселл.

По стене коридора тянулся деревянный карниз, фрагменты которого соединялись фигуркой ангелочка. Когда-то она была темной, как и весь карниз, но от частых прикосновений стала почти белой.

– Наверное, лет пятьдесят назад здесь был монастырь, – вдруг сказала Эми. – Этот ангелочек кому-то помогал молиться.

– Слава богу, королева избавила нас от католических предрассудков! – с жаром воскликнула миссис Форстер.

– Аминь, – благоразумно завершила эту щекотливую тему Лиззи.

Эми молча погладила деревянную щеку ангелочка, открыла тяжелую дверь бывшей кельи и вошла.

Миссис Форстер и Лиззи дождались, когда дверь закроется. Тогда они прошли в соседнюю комнату. Толстые стены гасили все звуки. Здесь можно было говорить, не опасаясь, что Эми услышит.

– До чего же она бледна, – вздохнула миссис Форстер. – Леди Дадли, часом, не больна?

– Очень устала с дороги… и вообще, – ответила Лиззи. – Почти ничего не ест. У нее не утихает боль в груди, но она говорит, что это от сердечных мук. Ничего удивительного. Эми все принимает очень близко к сердцу.

– Я слышала, у нее чуть ли не рак груди.

– Боль ее не оставляет, но никаких опухолей нет. А насчет рака – это еще одна лондонская сплетня, как и все прочие.

Миссис Форстер поджала губы. Лондонские сплетни доходили сюда исправно. Каждый день приносил новые подробности неслыханных доселе отношений королевы и ее фаворита.

– Да хранит ее Господь. – Миссис Форстер вздохнула. – Знали бы вы, чего мне стоило уговорить мужа принять Эми у нас! Адова работа! Честно сказать, я думала, что он пожалеет бедняжку. Где там! Супруг мне в лицо заявил, что для него обидеть нынче сэра Роберта – хуже смерти. Если слухи верны и лорд Дадли приобретает такую громадную силу, только отъявленный глупец может рассориться с ним и лишиться его благосклонности.

– Я не слежу за слухами, – сказала Лиззи. – Он что, и впрямь метит очень высоко?

– Говорят, станет королем-консортом, – ответила миссис Форстер. – Они с королевой уже якобы тайно обвенчались, а к Рождеству его коронуют. Тогда несчастную Эми совсем забудут.

– Так где же ей жить? – спросила Лиззи. – Мой брат заявил, что больше ее к себе не пустит. Остается Стэнфилд-холл – тесный, неуютный фермерский дом ее отца, где даже нормальных дымоходов нет. Представляете, каково сидеть там безвыездно? Боюсь, теперь ей и туда путь закрыт. Мачеха Эми не любит сэра Роберта, но тоже не станет обострять с ним отношения. Если даже родня ее не примет, не представляю, куда ей податься.

– Ой, не знаю, доживет ли она до Рождества. – Миссис Форстер снова вздохнула. – Тогда все трудности его светлости разрешатся сами собой. Может, послать за лекарем для нее?

– Если можно, обязательно сделайте это, – попросила Лиззи. – Я уверена, что она болеет от горя, но пусть лекарь даст ей какое-нибудь снадобье, чтобы она хотя бы ела, спала и перестала без конца плакать.

– Она плачет?

– Днем еще как-то забывается, а ночью… – Голос Лиззи дрогнул. – Постойте возле ее двери, сами услышите. Это сущая мука! Она плачет во сне. По нему. Шепчет его имя. Представляете? Каждую ночь зовет: «Мой господин».

Королева с Сесилом и фрейлинами гуляли по розарию Виндзорского дворца, когда к ним подошел Роберт Дадли с испанским послом.

Елизавета улыбнулась де Квадра, протянула ему руку для поцелуя и спросила:

– Ваш визит продиктован делами или вы посетили нас для удовольствия?

– В настоящий момент я испытываю наслаждение, оказавшись рядом с вашим величеством, – с сильным акцентом сказал испанец. – Я могу себе это позволить, поскольку все дела мы уже обсудили с сэром Робертом.

– Дела? – переспросила Елизавета, выгибая подведенные брови и вопросительно глядя на Дадли.

Тот кивнул и подтвердил:

– Мы обо всем переговорили. Я рассказывал испанскому послу, что вечером у нас состоятся состязания по теннису. Сеньор де Квадра проявил живейший интерес и выразил желание присутствовать.

– Состязания – это громко сказано. Просто игра, – возразила Елизавета, боявшаяся оглянуться на Сесила. – Молодые люди из числа придворных составили две команды – «люди королевы» и «люди Цыгана».

Услышав эти названия, фрейлины захихикали.

– В общем-то, это неуважение к сэру Роберту, – сказала королева. – Они воспользовались его прозвищем.

– В глаза меня так не называют, – пояснил сэр Роберт.

– Это оскорбление? – спросил посол, привыкший к большей официальности.

– Скорее шутка, – улыбнулся Дадли. – Не всем нравится оттенок моей кожи. Для англичанина я считаюсь слишком смуглым.

Вздох Елизаветы был переполнен желанием. Его услышали все, кто находился рядом.

Дадли повернулся, наградил ее нежнейшей улыбкой, ничуть не стесняясь присутствия других людей, и сказал:

– К счастью, не все презирают мою смуглую кожу и темные глаза.

– Игроки сейчас упражняются, – сообщила Елизавета, не в силах оторваться от изгиба его рта.

– Не взглянуть ли нам на них? – вмешался Сесил, взял посла под локоть и повел к полю.

Фрейлинам пришлось пойти следом. Дадли предложил Елизавете руку, и она чувственно скользнула пальцами по его рукаву.

– Ты выглядишь заколдованной, – тихо сказал ей Роберт.

– Так оно и есть. Ты же знаешь.

– Конечно знаю.

Они молча прошли несколько шагов, затем она спросила:

– Что было нужно послу?

– Жаловался, что наши купцы вывозят из Нидерландов испанское золото. По законам короля Филиппа такие действия считаются преступными, – сообщил Дадли.