Бегом на шпильках - Анна Макстед

Это может показаться полным идиотизмом, но я по уши в делах: тут тебе и визы, и дорожный набор для шитья, и специальные таблетки для очистки воды (я же не знаю, что там за вода у них в Австралии). Так что сейчас не самое удобное время для налаживания отношений. Пока не время. Ох, как это нелегко: учиться быть нормальной. Я все еще продолжаю думать об энергетической ценности всего того, что ем. Вина, беспокойство, подергивания — все это еще при мне. Не могу представить, что когда-нибудь наступит день, когда я без особых треволнений умну тарелочку пирожных. А отказ от маниакальных упражнений в пользу более холистических, — никогда не сумею привыкнуть к этому слову, — занятий высасывает из меня силу воли целыми галлонами. Но мало-помалу я все же прогрессирую. Если я смогу нормально чувствовать себя без Энди, то уж с ним — тем более. Мне необходимо убедиться, что мое душевное здоровье не зависит от другого человека. Ни от папы, ни от мамы и ни от брата, Бабс или Энди (хотя, если всех пятерых одновременно сдуло бы каким-нибудь цунами, думаю, мое душевное равноесие дало бы трещину).

Словом, я чувствую себя довольно спокойно. Вполне возможно, это как-то связано с пилатесом, — заряд, который я получила, овладев умением сгибаться над воображаемым мячом, не раздавливая его, нельзя недооценивать. И кроме того, теперь я точно знаю: Энди не солгал мне насчет своей бывшей. Мне кажется, я знала это еще в кондитерской. Но все равно спросила Алекс напрямую. Предложила сходить куда-нибудь выпить, выложила ей всю историю, и, к моему удивлению, она сообщила, что все уже знает. Энди признался ей после той катастрофы в ресторане. Я спросила, не возражает ли она, но Алекс рассмеялась и сказала: «Даже если бы и возражала. Разве это имеет какое-то значение?»

Вообще-то она права. Это не имеет никакого значения. Как, собственно, и то, что Бабс не собирается расстреливать меня за нарушение границ. (За все время после нашего ужина она не сказала об этом ни слова, и я предполагаю, что она просто решила не вмешиваться.) На данный же момент мне хочется разобраться с самой собой и заодно посмотреть, как будет вести себя он. Помимо распутывания собственных проблем с едой/телом/душой/и пр. странностями, мне необходимо убедиться, что Энди хочет меня больше всего на свете. И вот тогда я точно буду знать, чего же хочу я.

— Думаю, ты хочешь прикупить себе чего-нибудь новенького из одежды, — говорит Бабс. — Если я еще хотя бы раз увижу тебя в этом тоскливом розовом топике, я лично сорву его с тебя и порежу на мелкие клочочки. Давай-ка отправляйся в город и сотри в пыль свою кредитку. Только учти, ничего бесформенного, никаких мешков. Иначе поедешь сдавать все обратно.

— Но, — умоляю я, — я и так уже потратила сотню фунтов на трусики.

— Что еще за трусики?

— Обычные, женские трусики, Барбара.

— Что?! Обыкновенные, заурядные трусы? Как у всех?!

— Бабс, ведь я же не героиня порнофильма, я еду в обычное путешествие, и это просто чтобы не заниматься стиркой каждый день.

— Натали, но ведь ты и не монашка. В любом случае я говорю о твоей прощальной вечеринке. Пожалуйста, сделай мне одолжение: купи себе хорошее нижнее белье. Хорошие трусики весьма полезны для душевного здоровья. И какие-нибудь новые туфли. Что-нибудь повульгарнее. И платье. Платье, останавливающее дорожное движение. Все равно до девяти никто не придет. А сейчас только три, так что у тебя еще уйма времени. Давай, давай, вперед!

Кладу трубку и еще раз проверяю список. Чипсы — есть; морковь — есть; соусы — есть; орешки — есть; апельсиновый сок — есть; спиртное — есть; еще спиртное — есть; дополнительное спиртное — есть; резервное спиртное — есть. Что еще нужно людям? Может, купить побольше туалетной бумаги? Не знаю, почему я позволила Бабс уговорить меня на эту Прощальную вечеринку. Последний раз, когда я что-то «отмечала» у себя в квартире, — это новоселье. Кошмар, ставший сильнейшим ударом по моему самолюбию. Первые гости появились в 22:40, — да и то это оказались мой бывший бойфренд со своей новой подружкой.

Надеюсь, я извлекла соответствующие уроки из той душевной травмы. Сегодня я пригласила всех своих знакомых, включая врагов. Я только что листовки с приглашениями на улицах не раздавала. Я даже соседей пригласила — чтобы не выступали по поводу шума. И теперь подумываю, а не заказать ли массовку через эскортное агентство. Или взять напрокат картонных Сталлоне из видеомагазина. В запасе у меня — мама, Сьюзан и Мартин Трепач.

В общем, я решаю прекратить нервничать и пробежаться по магазинам.

Почему я еду в Кенсингтон? Это же на другом конце Лондона. И что я делаю, расплачиваясь за пару розовых домашних туфель из змеиной кожи? Кто мне скажет, как это трусики могут стоить полсотни фунтов? И к тому же давно пора бы знать, что мне идет только темно-синее. Что заставило меня выложить целую кучу денег за прозрачный лиловый топик с оборочками и всего двумя тесемками там, где у всех нормальных людей пуговицы? Естественно, в магазине это смотрелось отлично: они умеют так наклонить зеркало, что даже толстуха смотрелась бы пушинкой. Неприкрытая же реальность твоего собственного зеркала — это совсем другое, гораздо более «полное» дело. Я втискиваюсь в топик, натягиваю черные брюки. Господи, до чего же они плотно сидят! Чувствую себя массивной, как автобус. Но зато выгляжу настоящей женщиной.

Снимаю все и любовно раскладываю на кровати. Затем ныряю в душ; мою голову; втискиваюсь в новые грабительские трусики и высокий концептуальный бюстгальтер; чищу зубы; трачу добрых пять минут на то, чтобы уговорить свои новые, короткие волосы принять эльфийскую форму (они так и норовят лечь на гоблинский манер); и еще десять — на косметику (у меня никогда и не получалось потратить больше: к тому времени у меня заканчиваются черты лица, которые надо подчеркивать, и рука сама собой начинает ползти ко всяким новомодным штучкам типа «золотой туши для волос»).

В 20:15 снимаю лиловый топик и облачаюсь в свой старый, темно-синий. В лиловой прозрачности я чувствую себя чересчур уж открытой: с таким же успехом можно выйти к гостям совсем голой. Не пора еще расставлять соусы? Можно ли считать чесночный соус залогом удачной вечеринки? Боюсь, что нет. Вместо этого красиво расставляю на столе спиртное. Теперь — музыка. Элвис — беспроигрышный вариант. Никто не посмеет сказать что-либо против. Самое ужасное в том, что сама-то я далеко не фанат Элвиса. Роюсь в своей коллекции компактов и ставлю Берта Бакара.

Только я заканчиваю соскребать чесночный соус в миску, а затем обратно в пластмассовый контейнер, — не хочу, чтобы меня считали «жеманной» (я точно не знаю, что это означает, но подозреваю, что чесночный соус в фаянсовых мисках — это оно и есть), — как раздается звонок в дверь. Слава богу, можно начать пить! Тяну на себя дверь и…

— Похоже, мы ошиблись дверью. Это еще что такое? — глухо рокочет Бабс.

— Привет, — широко улыбается Саймон, чей ультрамодный голубой стеганый свитер говорит сам за себя. — Мы решили прийти вовремя, придать заведению немного раскованности.

— Да-да, — нетерпеливо вздыхает Бабс. — И где же твой настоящий топик, а? Тот, что ты купила сегодня днем?