Мансарда для влюбленных - Алина Кускова

– Вот и хорошо, – продолжала радоваться Анжелка, убегая, – я скоро вернусь! Но ты не скучай, помоги Феликсу Ивановичу! – Она добродушно улыбалась и исчезала.

– Вам действительно нужно помочь? – интеллигентно интересовалась Ольга, с ужасом представляя, как она будет держать колесо, на котором мастер начнет менять шину.

Усач хитро крякал, махал рукой и просил только одного: чтобы она ему не мешала. Он впервые встретил такую некачественную работу отечественного автопрома, что задался целью исправить все его недостатки. Ездить на неотлаженном механизме – подвергать свою и жизнь подруги смертельной опасности. Оля с ним соглашалась, она в любом случае подвергает свою и жизнь подруги смертельной опасности: поедет ли дальше или останется в деревне. В первом случае опасность исходит от автомобиля, во втором – от итальянца сицилийского происхождения. Кинуть все это и сбежать на вокзал! А то вместо путешествия по свету придется идти по миру.

С таким, практически оформившимся в навязчивую идею, решением она пошла к выходу из сарая. В дверях она столкнулась с незнакомцем, которого сразу узнала. Каким-то третьим глазом определила, что это именно тот тип, который рассматривал их, стоя у своей машины на пыльной деревенской дороге. Оля непроизвольно застыла в дверях, рассматривая типа, а тот широко улыбнулся и отступил назад, уступив ей выход. Но уходить Оле сразу же расхотелось.

И совсем даже не потому, что незнакомец оказался весьма привлекательным мужчиной. Да что там привлекательным! Настоящий мачо, способный одним своим взглядом положить на лопатки любую девушку. У Оли под прицелом его острых пронзительных карих глаз засосало под ложечкой. Спасением стал живот, так вовремя заурчавший и напомнивший ей, что все в этом мире прозаично.

– Спешите завтракать? – усмехнулся, как показалось Ольге, мачо.

– Да, Феликс Иванович, – проигнорировала его вопрос Ольга, повернувшись к мастеру, – я надеюсь, что вам никто не помешает завершить ремонт моего автомобиля?! – «Никто» она произнесла с таким надрывом в голосе, что мастер обернулся и внимательно на нее посмотрел.

– А, Дмитрий Аркадьевич, – хмыкнул усач, обнаружив непрошеного гостя, – какими судьбами?

– Проездом с парижской выставки, – просто ответил тот и следом за Ольгой прошел в мастерскую. – Как наши с вами дела, Феликс Иванович?

– У Феликса Ивановича сегодня дела только со мной! – безапелляционно заявила Ольга и встала у сиротливого остова автомобиля. – Другими делами ему заниматься некогда.

Она стояла возбужденная, встревоженная и всем своим видом напоминала воробья, на которого хулиган нацелил рогатку. Хулиган тем временем снова улыбнулся.

– Феликсу Ивановичу чертовски повезло, – заметил он, – не волнуйтесь, милая девушка, вы, вне всяческих сомнений, без очереди. Между прочим, – он хитро подмигнул усачу, и тот округлил глаза, – я сегодня тоже еще не завтракал. Феликс Иванович, не дашь гостю умереть с голоду?

– Даст, – нашлась Ольга, – еще как даст!

– А вот и ваша неправда, – казалось, мачо доставляет огромное удовольствие играть с Ольгой, как зажравшемуся коту с голодной мышью у куска сыра.

– Действительно, – проворчал Феликс Иванович, погружаясь в детали и приборы, – шли бы отсюда поесть, что ли. Полюшка с утра блины пекла.

– Обожаю блины! – заявил мачо и подхватил изумленную Ольгу под руку. – К тому же нам, как постоянным клиентам великого мастера – золотые руки, просто необходимо познакомиться. Как вы уже знаете, меня зовут Дмитрий Баланчин…

– Ольга Васильевна Муравьева, – пролепетала та, позволяя себя вести на кухню.

Перед ее глазами после слов Баланчина о ПОСТОЯННЫХ клиентах встала удручающая картина. Она никогда не вырвется из этой деревни, влюбится, как последняя дура Анжелка, в этого мачо, будет есть блины с ним по утрам и шириться сразу во все стороны. Бабушка потеряет с ней связь, Капитолина Матвеевна сляжет в больницу с сердечным приступом или, наоборот, Капитолина Матвеевна потеряет связь, а бабушка сляжет.

– Сидите, – скомандовал Дмитрий, усадив ее на табуретку. – Я буду за вами, Оленька, ухаживать.

Вот так он и станет над ней командовать. Ох уж эти уверенные в собственной неотразимости мужчины! Даже командовать у них получается как-то особенно, со знанием дела, с полным погружением в состояние очарованной им дамы. Но пусть даже не обольщается! Оля нисколько им не очаровалась, ни капельки. Да, она признала, что он привлекательный мужчина, но не более того. И приказы здесь ни при чем. Пусть суетится, ухаживает за ней, накрывает слот, варит кофе… Здорово у него получается. Бабник!

– Давно говорю Пелагее, чтобы она купила кофеварку эспрессо, – улыбался Дмитрий, – но они с отцом кофе не жалуют, а вот я без него не могу.

Ольга хотела было признаться, что тоже не может жить без этого ароматного напитка, если уж не богов, то каких-нибудь небожителей точно, но ее что-то остановило. А потом это что-то понесло дальше.

– А я больше всего люблю зеленый чай! – брякнула Оля. На самом деле она его еле терпела, в свое время было слишком много выпито этой зелени, когда она сидела на диетах.

– Учту, – улыбнулся Дмитрий и завершил приготовления к завтраку. – Приятного, Оленька, аппетита.

Заговаривает ей зубы и затыкает рот блинами. Ничего не скажешь, действует мастерски. Только не на ту дуру напал! Знает Муравьева таких мачо, уж ее-то он не собьет с истинного пути в будущую олимпийскую столицу! Сколько бы ни старался.

– Вкусно, – призналась она, сама того от себя не ожидая.

– Рад, мне всегда удавался кофе. Я знаю все секреты его приготовления…

– Я о блинах, – буркнула Оля. Кофе ей понравился, но не хвалить же этого бабника? Что он там клал в турку? Соль? Говорят, если добавить в кофе соль, то его аромат усилится. – Кофе слишком соленый…

– Вам показалось? – всполошился Баланчин. – Я соль не клал. Неужели теряю квалификацию? Надо бы нам с вами чаще встречаться за его приготовлением. Хотя вам, Оленька, как любительнице зеленого чая, невозможно оценить все восхитительные качества этого божественного напитка.

Она, и невозможно? Да знал бы он, как Оля варит кофе! Чего уж там, когда спешит, то отвратительно.

– Я не собираюсь здесь задерживаться, – сказала она. – Да и вы, как я поняла, проездом. Только крюк довольно странный из Парижа.

– Вы знаете, Оля Муравьева, – прищурился мачо, – мне кажется, что я не зря его делал…

– Ах, если бы все, что нам кажется, существовало в действительности, – вздохнула Оля.

– Я люблю воплощать фантазии в реальность, – ответил Дмитрий, – я творческий человек, художник.

– И предлагаете написать мой портрет? – язвительно продолжила она.

Огоньки в глазах мачо потускнели.

– К сожалению, – сказал он, – я рисую только пейзажи.

– Мне не повезло, – хмыкнула Ольга и сосредоточенно занялась завтраком.