Опыт любви - Гвендолин Кэссиди

— Привет, Честер! Меня зовут Дороти.

— Привет, Дороти! — ответил Честер, которого происходящее откровенно забавляло. — Пригласишь войти?

— Да-а… — И Дороти, посторонившись, пропустила гостя.

Глядя на него, Стефани вполне понимала реакцию подруги. Честер был настолько ослепителен, что она сама ощутила уже знакомый трепет, но постаралась скрыть волнение.

— Ты пунктуален, — только и сказала она.

— А ты великолепна! — откликнулся Честер.

— Благодарю за комплимент. Пойду возьму пальто.

Проходя через спальню, Стефани кинула последний взгляд в зеркало, пытаясь увидеть себя глазами своего спутника. Да, общество, в котором вращается Честер, ничуть не походит на ее привычное окружение, и она в подметки не годится ни одной из тамошних дамочек, что бы ни напялила…

Ну и черт с ним, решила Стефани, снимая с вешалки черное пальто на шелковой подкладке — единственное в ее гардеробе более или менее подходящее к случаю. Есть куда более важные вещи, о которых следует волноваться.

В гостиной Честер, не снимая пальто, непринужденно устроился на подлокотнике кресла и о чем-то оживленно болтал с Дороти. Увидев Стефани, он поднялся ей навстречу.

— Дороти говорит, что нашла мою запонку. Я заметил, что потерял ее, но понятия не имел где.

— Я положила ее на твой письменный стол, — ответила Стефани, стараясь не обращать внимания на выразительное лицо подруги.

— Не видел, — пожал плечами Честер. — А впрочем, неважно. Ну как, ты готова?

Идти на попятный было уже безнадежно поздно. Игра началась…

Не сумев припарковать машину у подъезда, Честер оставил ее за углом. И она порядком продрогла на пронизывающем ветру в легком пальтишке и босоножках, ожидая, пока он подгонит ее к самому порогу. Когда дрожащая Стефани опустилась на мягкое сиденье, Честер тотчас включил обогрев на полную мощность.

— Вы с Дороти давно живете вместе? — спросил он как бы между прочим, трогая машину с места.

— Пару лет.

— А не хотела бы ты жить в отдельной квартире?

— Это слишком дорогое удовольствие, — нехотя призналась Стефани. — И потом, думаю, мне было бы тоскливо одной.

— Но у отдельной квартиры есть свои преимущества.

Стефани поджала губы, уловив в словах Честера слишком откровенный подтекст.

— Меня вполне устраивает мой образ жизни.

Честер пожал плечами.

— Это главное. Вы с Дороти, похоже, хорошо поладили. И устроились прекрасно… Надо признать, у вашего хозяина недурной вкус.

— Это у нас недурной вкус! — рассмеялась Стефани. — Мы с трудом уговорили его разрешить нам все тут переделать.

— И вы все сделали своими руками?

— А как же! Знаешь, это прекрасно расслабляет: приходишь с работы в пятницу и все выходные возишься с клейстером и краской.

— Верю на слово, — усмехнулся Честер. — Лично я предпочитаю расслабляться, лежа на диване и плюя в потолок.

Стефани искоса взглянула на чеканный профиль своего спутника.

— Мне почему-то кажется, что ты нечасто плюешь в потолок.

— Ты считаешь меня человеком действия?

— Вне всякого сомнения. Ты не получил бы и малой доли того, что имеешь, если бы не действовал решительно. Порой даже чересчур решительно…

— Думаю, ты совершенно права. — На сей раз Честер одарил ее более пристальным взглядом. — Однако решительность не всегда идет бок о бок с жестокостью.

— Но это случается, и довольно часто. Когда в прошлом году ты приобрел компанию по производству вычислительной техники, то сократил количество работающих почти вдвое…

— И поступил так для того, чтобы спасти положение. Сегодня ты можешь оценить результат. Не сделай я этого, компания вскоре развалилась бы — так всегда бывает, когда штаты неоправданно раздуты.

Говорил он очень спокойно и даже не поинтересовался, откуда ей известны такие подробности, но Стефани вдруг показалось, что Честер отчетливо произнес: «Не суй свой нос не в свое дело». Поэтому она с облегчением вздохнула, когда он сменил тему:

— А где живут твои родители?

— В Сполдинге. Они провинциалы.

— Ты часто их навещаешь?

— Не реже раза в месяц.

— Ты делаешь это, повинуясь дочернему долгу, или по велению сердца?

— Да просто я по ним скучаю! — вспыхнула Стефани.

— Почему тогда они там, а ты здесь? Что-то тут не так…

— Здесь зарплата куда выше.

— Как, впрочем, и цены…

— Я справляюсь! Жить же здесь куда интереснее и веселее, чем в провинции. Да и мои старики не против моего образа жизни.

— Не обижайся, я вовсе не предлагаю тебе ехать домой. И матери моей ты очень по душе.

Стефани помялась, прежде чем задать один вопрос — очень, по ее мнению, деликатный:

— А тебя нисколько не стесняет присутствие в твоем доме матери?

— Ты имеешь в виду, что при ней я не могу вот так запросто оставить у себя на ночь подружку?

— Н-ну, что-то в этом роде…

— Не думаю, чтобы мама стала возражать. Но, видишь ли, на сей счет я придерживаюсь строгих правил.

— То есть гуляешь только на стороне?

Честер не отрывал взгляда от дороги.

— Можно сказать и так. В мою постель ляжет только одна женщина — моя будущая жена!

— Не могу представить тебя женатым, — тихо произнесла Стефани.

— В жизни порой случается непредвиденное. — Честер искоса взглянул на свою спутницу. — Ну а ты? Не намерена выскочить замуж?

— Жду прекрасного принца — и в этом я не одинока…

— В таком случае тебе скорее всего уготована участь озлобленной старой девы.

— Это куда лучше, чем пережить развод и разочарование!

— Учти, что порой союз, поначалу сулящий безоблачное счастье, оборачивается кошмаром, — примирительно сказал Честер. — Примером тому мои родители.

— А сколько тебе было, когда они разошлись? — спросила Стефани.

— Около четырнадцати…

— Это наверняка стало потрясением для тебя.

— Не скрою, я переживал, — признался он. — Но уже тогда понимал, что лучше развод, чем та жизнь, которую они вели. Мой отец не мог смириться с тем, что все время был на втором плане.

Как и ты сам, подумала Стефани. На первом плане у Кристэл был театр, позднее — Эдвард Фицпатрик. Лишь утратив и то и другое, она обратила взор на сына. То, что Честер сам предложил матери переехать к нему, делало ему честь.

— А ты… видишься с отцом? — рискнула спросить Стефани.