Близость максимум - Алена Снатенкова

— Мне нечего тебе говорить. Все и так уже сказано.

— Представь, что я тупой. И объясни идиоту, из-за чего у нас тут ночные сборы? Белка, скажу сразу, у меня настолько паршивое настроение, что я не потяну выноса мозга и тем более поедания его чайной ложечкой.

— А представлять и не нужно. Ты и так идиот, раз решил вернуться к своей бывшей. — Ну вот, хоть эмоции свои показала. Правда, к таким словам я был немного не готов. — Что? Любовь проснулась? Или она и не засыпала никогда?

— Я, вообще, любвеобильный парень. — В глазах белки появилось отвращение, и я был готово самого себя об стену долбануть, за эту неудачную шутку.

Уже открыл рот, чтобы извиниться, как почувствовал легкий удар в грудь. Не сильный толчок, но я его не предвидел, поэтому сделал шаг назад, выпускаю пленницу из кольца замкнутых рук. Ника, воспользовавшись этим, отбежала от меня к окну, и со злостью посмотрела прямо в глаза.

В глазах этих злость, не обида, не ненависть, а самая искренняя злость. Она смотрела на меня своим взглядом, из которого искры в разные стороны сыпались. Такие, будто кто-то подлетел к солнцу и начал бить по нему наковальней. А я смотрю, и еле сдерживаю улыбку на лице.

Рассерженная Ника? Что-то новенькое. Что-то непонятное, неисследованное, не опробованное.

Снова взгляд за ее грудь зацепился. Снова все слова проклятий. Несмотря на всю ситуацию, несмотря на этот сложный разговор, в штанах стало моментально тесно.

— Белка, если твои сиськи так и будут продолжать маячить у меня перед глазами, то клянусь, разговор наш отложится на длительное время.

Не врал. Был уверен, что прямо сейчас же подскочу к ней, и на хрен разорву всю одежду, которая мешает мне видеть безупречное тело.

— Иди и смотри на сиськи своей Каролины.

— Ник, ну, ты ведь не глупая. Должна понимать, что мне Карлуха и даром не нужна. Выкидывай из красивой головки бредовые мысли и обиды, и начинай раздеваться.

— Так я тебе и поверила. Сначала мне звонит Озерин, рассказывая, что ты решил развлечься со своей бывшей, за следом я звоню тебе, и что я слышу? — на последних словах она воскликнула.

— Что же? — вторя ее интонации, с ужасом воскликнул в ответ.

— Егор, хватит! Хватит издеваться. Прекрати делать вид, что ничего не происходит.

— Белка, так ничего и не происхо… — И тут я зацепился за ее слова. Сначала, не обратил внимания на знакомую фамилию, но с поздним зажиганием, смысл ее слов дошел до меня. — Значит, вот кто у нас такой разговорчивый? Щенок-Озерин решил мне под дверь нагадить!

Щелчок! И мой воспаленный мозг рисует картину, как я отрываю ему яйца. Щелчок! И я вижу, как он корчится от боли, умоляя пожалеть его. Щелчок! И я отправляю слизняка к родной мамочке.

Чертов урод, решил ударить по руке, которая его кормит.

— Разговор бывших влюбленных? И, какие еще новости тебе поведал наш маменькин сыночек? — Старался не пугать белку своей злостью, поэтому пытался сдержать этот неожиданный нервоз. Одна мысль, что Озерин подходил к Нике, мгновенно разжигала кратер ненависти. Внутри все пылало, словно кто-то облил все кишки керосином, а сверху бросил окурок. Белка моя. И никто не имеет права, находится рядом с ней. Только я. Я один. И мне легче откусить себе руку, чем позволить ей уйти. Нет. Никогда.

Черт. Это мне придется убивать каждого, кто к ней подойдет? Белка красотка. Работы у меня будет многовато.

Ника сделала такое лицо, словно я сейчас несу хрень, а на самую важную деталь просто не обращаю внимания.

— Егор, уйди, пожалуйста. Я не хочу разговаривать. Найду свой паспорт и уйду.

— Белка, я задал конкретный вопрос. Что еще он тебе сказал? Мне нужно знать, за какие слова я буду ломать ему ребра.

«Неужели она еще не поняла, что не сможет и за порог ступить? Хрена лысого я позволю ей это сделать».

— Уже неважно. — С сожалением в голосе сказала Ника, и отвернулась от меня.

«Нет, родная моя. В глаза мне смотри, когда оставить хочешь. Черт возьми, мне нужны твои глаза, иначе я ни хрена не пойму».