Возрождение к жизни - Мэхелия Айзекс

У нее подкосились ноги. За эти дни Джин почти поверила, что Дерек стыдится показаться ей на глаза, и что она, если найдет предлог отказаться от приглашения на ужин на виллу «Левкадия», не увидится с ним до самого отлета в Штаты. Оказывается, она ошибалась. Появление Дерека в гостинице разбило вдребезги все ее надежды, а теперь Джин поняла, что он и не думал стыдиться. И если только она сейчас не найдет в себе силы отказать ему – она сравняется с ним в бесстыдстве.

Чудом Джин удалось высвободить руку. Отвернувшись, она прижала ладонь к его губам.

– Не надо!

– Почему? – спросил Дерек невнятно, с готовностью, словно так и было задумано, целуя ее ладонь. А потом легко отстранил руку Джин и, как ни в чем не бывало, принялся осыпать быстрыми дерзкими поцелуями ее шею. – Ты же хочешь меня, – выдохнул он, щекоча ее кожу горячим дыханием.

Джин сдавленно всхлипнула и взмолилась:

– Ну пожалуйста, отпусти меня! Это же нечестно…

Лицо ее исказилось от отчаяния, и, хотя Дерека, скорее всего, мало заботили ее чувства, он вдруг разжал руки и отступил.

На миг Джин застыла, потрясенная такой легкой победой, но, когда она, придя в себя, потянулась к кнопке, Дерек заслонил собой пульт.

– Погоди.

– С какой стати? – Джин била такая крупная дрожь, что она втайне удивлялась, как еще держится на ногах. Если только она выйдет из этого проклятого лифта – ни за что больше не останется наедине с Дереком! – Не думаю, что нам есть о чем говорить.

Дерек прислонился к стене кабины и бесцветным голосом осведомился:

– Ты шутишь?

– Нет, не шучу! – Джин вышла из себя. – Ты… ты мне отвратителен! Я сама себе отвратительна! Будь моя воля, я бы в жизни с тобой больше не встречалась!

Дерек окинул ее безмерно усталым взглядом.

– В самом деле?

– Да, в самом деле! – Джин выпрямилась, плотнее запахнув халат. Желание сжигало ее нестерпимым огнем… но с этим она как-нибудь справится. – Не знаю, как это у тебя хватает духу стоять здесь и притворяться, что все в порядке, что можно запросто обманывать девушку, на которой ты собираешься жениться! Ты… ты просто омерзителен!

– Разве я сказал, что все в порядке? – охрипшим голосом спросил он. – Разве я сказал, что не стыжусь самого себя?

Джин слегка опешила.

– А тебе и вправду стыдно?

Горькая гримаса исказила лицо Дерека.

– Кем же ты меня считаешь? – спросил он тихо. – Закоренелым распутником? Любителем самоутвердиться, который прыгает из одной постели в другую? Ну же, не молчи. Давай начистоту.

– Тогда зачем же ты… – Джин судорожно сглотнула.

– Не знаю! – почти крикнул Дерек. – Не знаю, зачем я это сделал! – Он помолчал, остывая. – А впрочем, знаю. Потому что не мог удержаться. Надеюсь, тебя это порадует? После того, как я поцеловал тебя, дотронулся до тебя… я просто не мог остановиться. Вот и все.

Джин недоверчиво покачала головой.

– Это неправда.

– Почему же?

– Да потому что я не из таких! – с силой проговорила Джин. – Я никогда не была тем, что называют «роковой женщиной». У меня нет ни красоты, ни шарма. Я – это просто я! Мне почти сорок лет, у меня несколько фунтов лишнего веса и слишком большие ступни. Мужчины никогда не… в общем, до ночи в отеле нью-йоркского аэропорта я ни разу не спала ни с каким мужчиной, кроме Феликса.

– И что же это доказывает?

– Да все! Мало того, что я для тебя слишком стара, я просто не из тех женщин, которые… которых… – Джин осеклась и продолжала уже спокойнее: – Я не такая, как Шарлотта или, может быть, твоя мать. Я не стройная, не изящная, не модная, не…

– Чушь! – нетерпеливо оборвал ее Дерек. Джин было отпрянула, но он схватил ее за руку и, силой повернув к зеркалу на стене кабины, приказал: – Посмотри-ка на себя! Что ты видишь? Неужели бесцветную домашнюю рабыню, какой ты себя описала? Будь честна с собой, Джин, ты – красивая, страстная, желанная женщина. А возраст не имеет никакого значения. Ты в расцвете своей красоты – прими же это и наслаждайся жизнью!

Джин покачала головой, хотя никак не могла отвести глаз от своего отражения в зеркале. Боже мой, подумала она с изумлением, да ведь это же правда! Женщина, отразившаяся в зеркале лифта, совсем не походила на ту, что Джин привыкла видеть каждое утро в зеркале ванной у себя дома. Чувственные губы, припухшие от неистовых поцелуев, жаркий румянец на обычно бледных щеках… Черт, даже влажные волосы растрепаны с какой-то особенной чувственностью! Распутница, с горечью подумала Джин, самая настоящая распутница. Такого она от себя не ожидала. Это Дерек сделал ее такой… и за это ей следовало возненавидеть его.

Дерек выпустил ее руку и, отступив на шаг, привалился к стене. Повернувшись к нему, Джин окинула его уничтожающим взглядом.

– И как же, по-твоему, я должна наслаждаться жизнью? – гневно спросила она, пытаясь кое-как пригладить бесстыдно растрепавшиеся волосы. – Валяться с тобой в постели?

– Да нет же! – с досадой воскликнул Дерек. – Нет, – повторил он уже со злостью, – я совсем не это имел в виду. Боже милостивый, Джин, то, что случилось, мучает меня не меньше, чем тебя. И никогда и не думал, что смогу изменить своей невесте!

Джин даже отшатнулась, устрашенная силой его гнева, и в груди у нее заныло от его последних жестоких слов.

– Зачем же ты это сделал? – спросила она, не думая о том, что своим вопросом продлевает их заточение в лифте. – Зачем?

– Думаешь, я сам себя об этом не спрашивал? – огрызнулся он. – Мне не следовало принимать твое приглашение, теперь-то я это хорошо понимаю. Господь свидетель, все признаки были налицо, но я не обратил на них внимания. Я самонадеянно думал, что смогу сдержаться. И не смог.

– Не понимаю… – беспомощно пробормотала Джин.

– Конечно, не понимаешь, – бесцветным голосом согласился он. – Тебя не удивило, почему я остановился в отеле аэропорта? Я ведь сказал тебе, что приехал в Нью-Йорк по делам. К чему бы мне тогда торчать в аэропорту, а не снять номер в какой-нибудь «Плазе» или «Уолдорф-Астории»?

Джин неловко переступила с ноги на ногу.

– Я… я как-то не подумала об этом.

– Конечно, – с иронией согласился он. – Так вот, я жил в «Уолдорф». И в отеле аэропорта остановился только на одну ночь. Как и ты.

– Тогда почему?..

– Хочешь всю правду?

– Да. – Джин внутренне напряглась.

– Потому что Шарлотта наплела мне трогательную историю о своей дорогой сестричке, которая должна приехать к ней погостить. О том, как солоно тебе пришлось в последнее время, и как они хотят устроить тебе по-настоящему шикарный отдых.

– Я не понимаю… – начала Джин, но Дерек жестом прервал ее.