Увидимся во вторник - Уитни Джи

Вздохнув, я швырнула приглашение на сиденье и включила радио.

– Начинайте движение! – крикнул он ей через громкоговоритель. – И двигайтесь по разрешенным полосам движения!

Я вырулила на основную часть трассы и установила круиз-контроль точно на шестьдесят пять миль в час. Мое сердце колотилось в груди, а ладони, лежащие на руле, вспотели.

Просто войди, пофотографируйся и уйди с вечеринки, как только исчезнет коп.

Я долго не могла определиться по поводу встречи – выписывала все «за» и «против» и даже делала таблицы со всеми возможными сценариями развития событий. И каждый раз «за» перевешивали «против», но результат меня не устраивал, и я начинала пробовать другую методику, надеясь на отрицательный результат.

Я даже не знала, в чьей голове родилась эта светлая мысль – организовать встречу во вторник, но это стояло первым пунктом в моем списке. Вторым был стодолларовый взнос за «изысканное» меню из попкорна и местных конфет. Третьим пунктом должна была быть «семилетняя» временная отметка вместо обычной, десятилетней, но я, как только пришла на первый курс, уже знала, что наш выпуск полон отличников и рекордсменов.

Я даже не знала, кто сегодня собирался прийти, потому как все «близкие друзья», которых я когда-то завела, давно отдалились. Время от времени, видя обрывки их жизней в новостной ленте Фейсбука, я ставила «лайк» или «сердечко» в обмен на телефонный звонок или сообщение «Как дела?». Изредка я даже оставляла комментарии: «Какие у тебя прелестные детишки!», «С Рождеством!», «С Новым годом! P. S. Какие у тебя прелестные детишки!».

Был только один человек, которого я не могла снова видеть, и я отчаянно надеялась, что он сегодня не появится.

Пожалуйста, не приходи.

Десять минут спустя я уже ехала по университетскому кампусу, отмечая, что он выглядит совершенно не так, как семь лет назад. Все было более современным, и там, где когда-то был квартал студенческих клубов, теперь разместились серые стальные закусочные. Единственное, что не изменилось, – «Собор знаний» – бежевая громадина, возвышающаяся над всеми зданиями в кампусе.

Я колесила по парковке, пропустив несколько свободных мест, в надежде, что полицейский перестанет ездить за мной, и я наконец смогу улизнуть отсюда.

– Паркуйтесь! – заорал он в громкоговоритель, и я заняла место прямо перед входом.

Он что, действительно собирается смотреть, как я зайду внутрь?

Я заглушила двигатель и схватила с заднего сиденья свои открытые туфли на каблуках. Надела их и открыла пудреницу, чтобы еще раз проверить макияж. Добавив немного блеска для губ, я разглядела в зеркале заднего вида полицейского. Он стучал по своим часам, поторапливая меня.

Я застегнула верхние пуговицы на своем темно-синем пальто и вышла из машины, помахав рукой и улыбнувшись ему.

Он указал на «собор», а я развернулась и не спеша двинулась к входу.

Просто зайди, сфотографируйся и уйди. Максимум пятнадцать минут, Шарлотта, не больше.

Я распахнула двери, и меня тут же встретили тысячи сине-золотых шаров, развешанных вдоль пустынного вестибюля. Высоко под потолком висело несколько глянцевых золотистых транспарантов с надписями: «Да здравствует Питт! Выпуск 2010 года!» и «Вперед, Пантеры! Вперед!» Единственным признаком жизни была рыжеволосая женщина за столом посередине вестибюля.

Я со смущенным видом подошла к ней.

– Здесь проходит встреча выпускников?

– Ага! – Она взглянула на меня и улыбнулась. – Как ваше имя?

– Шарлотта Тейлор, – сказала я.

Я хотела было узнать, пришел ли еще кто-нибудь, кроме меня, но вдруг из дальнего конца раздался громкий смех и аплодисменты – все уже в банкетном зале.

– А, вот вы где! – Женщина протянула мне именной бейджик и обложку к нему. – Шарлотта Тейлор. Встречу вы, конечно, пропустили, но как раз успеваете на презентацию выпуска и специальную речь. В конце зала есть бесплатный бар с конфетами, если интересно. И не забудьте расписаться в Книге выпускников. Медицинский центр Питтсбургского университета за каждую подпись жертвует по сто долларов на новый научный центр здоровья, поэтому мы все были бы очень признательны.

– Конечно, распишусь.

Я повесила бейджик себе на пальто и поставила на телефоне таймер на пятнадцать минут. Затем направилась прямо в банкетный зал.

Комнату, еще больше украшенную фирменными цветами эмблемы Питта, наполняли люди в костюмах и дизайнерских платьях. Официанты пробирались между ними, высоко подняв подносы с шампанским, а на сцене стояла группа в белых костюмах. Та же группа, чьи выступления я, будучи второкурсницей, смотрела каждый субботний вечер.

– Шарлотта, это ты? – Ко мне подошла какая-то брюнетка и коснулась моего плеча. – Шарлотта Тейлор, верно?

– Да, – улыбнулась я.

Я ее не узнала.

– Уверена, ты меня не вспомнишь, – рассмеялась она. – Раньше я стажировалась на «Хайнц-Стадиум» и хранила специальные билеты для игроков и билеты в ВИП-ложи. – Она подмигнула мне. – Уж это ты должна помнить.

– Помню. – Я решила уйти через пять минут. И к черту таймер. – А где Книга выпускников?

– Вон там, под аркой из золотых шариков. – Она указала в угол. – Обязательно подойди туда. Увидимся на фейерверке?

– Конечно.

Я направилась прямо к арке и встала в очередь за тремя смутно знакомыми людьми. Я подумала было завязать разговор или спросить их, что я пропустила, но я не хотела оставаться здесь дольше, чем планировала.

– Прошу минуточку внимания, леди и джентльмены. – На сцену вышла женщина и помахала толпе. – У нас сегодня будет еще много интересного, но мы вам обещали специальную речь от одного из вас.

Громкие голоса и смех медленно угасли до тихого бормотания.

Затем наступила тишина.

– Обычно я произношу длинное и занудное вступление, но, думаю, мы все согласимся, что этот человек не нуждается в представлении – достаточно лишь назвать его имя. Леди и джентльмены, выпускники неповторимого 2010 года, я удостоена чести представить вам Грейсона Коннорса!

Я даже выронила ручку, когда помещение взорвалось аплодисментами, и на сцену вышел ослепительный мужчина, в которого когда-то давным-давно я влюбилась.

Его глаза цвета сапфира блестели в ярком свете прожекторов, и когда он улыбнулся публике, его фирменная ямочка на правой щеке стала чуть глубже. Темно-серый костюм подчеркивал его мышцы, а один только вид его полных губ все еще мог заставить мое сердце замереть.

Улыбнувшись своей белоснежной улыбкой, он пожал руку женщины и занял место за кафедрой.

– Добрый вечер, выпуск 2010-го, – произнес он звучным голосом.

– Добрый вечер, – ответила толпа, и единственным звуком в помещении теперь были лишь легкий перезвон бокалов с шампанским и бормотания: «Ух ты», «Вот это да» и «Обалдеть».