Уроки гольфа и любви - Бронуин Джеймсон

— Он мной не заинтересовался, — выговорила наконец Шанталь.

Да, он сексуальный. Да, он горячий. Да, он поцеловал меня. Но затем пожалел об этом.

— Откуда ты знаешь? Ты ведь так плохо разбираешься в мужчинах.

И это тоже было правдой! Тем летом она обнаружила и огромный пробел в своем образовании, пробел, который попыталась ликвидировать в течение следующих лет в университете. «Взаимоотношения между полами» оказались единственным предметом, который она провалила.

— Ну, — настаивала Джулия, — откуда тебе знать?

— Я пригласила его на обед… и он отказался.

— Может, он был занят.

— А может, это ему просто неинтересно. Да и сейчас он не рвался сюда, так ведь?

Лицо у Джулии стало задумчивым.

— Мне кажется, он возражал чуть больше, чем того требовали приличия.

— Ну, вот видишь. — Шанталь усмехнулась, но внутри у нее все оборвалось.

— Эй, я ведь наблюдала, как вы ходили друг за другом весь вечер, хотя и не знаю, чему я там помешала в кухне.

Шанталь нервно рассмеялась.

— Какое это имеет значение? Я понятия не имею, что мне делать дальше. Да и нужно ли…

Джулия наклонилась и коснулась ее руки.

— Почему ты всегда берешься за трудные дела, но никогда не берешься за трудных мужчин?

Шанталь на секунду задумалась, потом честно ответила:

— По этому предмету не бывает курсов.

— Куэйд — профессионал.

Умелые руки, нежные губы, терпение и изящество… Мысль о том, как этот профессионал может действовать, пронзила Шанталь с ног до головы. Джулия, должно быть, заметила эту реакцию и неправильно истолковала ее, поскольку лицо ее приняло сочувственное выражение.

— Тебе страшно?

— Нет…

— Да, да, знаю, тебе никогда не бывает страшно, во всяком случае, ты никогда в этом не признаешься. А еще ты всегда добиваешься того, к чему стремишься.

— Ты не понимаешь. Куэйд… сложный.

Джулия вскинула брови.

— А ты думаешь, строить отношения — это легко?

— Не легко, но выполнимо. Мне нравится думать, что у меня есть шанс на успех.

— Но у тебя ведь он есть всегда, правда?

— Да, это так. — Шанталь резко засмеялась. — Черт, я потратила все эти годы, пытаясь догнать тебя и Митча, подстроиться, получить хоть немного родительского внимания. И однажды я поняла, как добиться их любви… Боюсь, теперь это вошло в привычку.

— Смотри, как бы эта привычка не превратилась в наркотик. — Тон сестры стал серьезным, взгляд прямым и суровым. — Ты слишком много времени проводишь на работе.

— Я люблю свою работу, это единственное, что у меня хорошо получается, где я чувствую себя компетентной.

— Вздор! Ты все делаешь прекрасно. И готовка, и составление букетов…

Я ходила на курсы и практиковалась, я просто заставила себя делать это хорошо, но моя работа — это нечто другое, тут я не прилагаю усилий, она доставляет мне удовольствие. — Шанталь встала, желая прекратить разговор. — Я собираюсь поставить кофе. Тебе что-нибудь надо?

— У тебя есть торт? Предпочтительно шоколадный. В твоей кладовой всегда можно найти что-нибудь.

— А у меня есть еще какие-нибудь достоинства?

— Ну, конечно. Для начала, полное отсутствие тщеславия. Ты даже не догадываешься, какая ты красавица. Или какой можешь быть красивой, если приложишь чуть больше усилий.

Шанталь вытаращила глаза.

— И еще одно, самое важное, — ты все сделаешь для своей семьи. Я знаю это. И Митч знает.

— Спасибо.

Это было все, что она могла сказать сквозь подступивший к горлу комок.

— Не за что. Ну а теперь, как насчет торта?

Тряхнув головой, Шанталь направилась в кухню, но неожиданная мысль заставила ее остановиться:

— То, о чем мы сейчас говорили, останется между нами.

— Ну, конечно, — немного грустно улыбнулась Джулия, словно вспомнив далекое детство, когда они доверяли друг другу все свои секреты. — Мы уже давно не говорили по душам, так ведь? Давай делать это чаще?

Шанталь была слишком растеряна, чтобы ответить, она просто кивнула.

— Да, и еще кое-что… — задумчиво произнесла Джулия.

Шанталь ждала.

— Я думаю, сейчас тебе наконец стоит о многом серьезно подумать. Это на самом деле очень важно. — Она махнула рукой в сторону кухни. — Не говори ничего, просто пообещай, что подумаешь, ладно?

— Еще кофе? — спросила Шанталь.

Посуда была вымыта, кофе сварен, и вся компания уютно устроилась у камина. Только Шанталь не чувствовала себя расслабленно и спокойно.

— Нет, спасибо, отдохни, — тихо произнес Куэйд, чтобы не услышали Джулия и Зейн, уютно устроившиеся на диване и в который раз обсуждавшие свою свадьбу.

Сидя в мягком кресле, Куэйд наблюдал за Шанталь: черные ресницы, белая кожа, мягкий взгляд темных глаз.

Каждый раз, когда он убеждал себя, что она просто еще одна типичная женщина, стремящая сделать карьеру, и, сравнивая ее с Кристиной, замечал в ней те же амбиции, Шанталь совершала что-нибудь совершенно непредсказуемое и направляла ход его мыслей в другую сторону. Этот стыдливый румянец, это забота о его поцарапанных руках, то, как она смеялась над своими промашками во время игры в гольф. Ее неуверенный ответ на его поцелуй — казалось, она не знала, что за ним последует.

Черт, он вернулся в Меринди, чтобы упорядочить свою жизнь, а не усложнять ее. А Шанталь явно создавала угрозу его спокойствию.

Что до ее родственников… Он посмотрел в сторону парочки, поглощенной разговором. За этот день О'Салливан превратился просто в Зейна, Джулия, как оказалось, находилась полностью под его опекой. А Зейн был готов предложить свою помощь с садом, но не свою дружбу.

Наблюдая за ними, Куэйд почувствовал… черт, он даже не мог понять, что это было за чувство. Сложная смесь зависти и злости и еще сожаления о том, чего у него никогда не было, и неожиданное чувство потери. Он решительно отбросил эти мысли. Больше никакой жалости к себе, всю эту сентиментальность нужно оставить в прошлом. Тяжело вздохнув, он заставил себя вступить в общий разговор.

— Я говорила тебе, что сегодня утром звонила мама и спрашивала, на какое время назначена репетиция? — Вопрос Джулии был адресован Шанталь, которая решила устроиться на полу.

— Ты хочешь провести ее вечером? — спросила та в ответ.

— Да я вообще не понимаю, зачем это нужно.

— Тебе легко говорить, — пробормотал Зейн, — ты ведь беременная.

— Лучше, если все будут знать, где и когда им надо стоять, — добавила Шантль.