Своенравная наследница - Бертрис Смолл

Но после того как был подан ужин, Элизабет потихоньку выскользнула из зала и поднялась в свою спальню — она не собиралась играть в поцелуи со своим шотландским гостем. Дерзкий парень! Чересчур дерзкий! И все же прикосновение его губ растревожило душу. Похоже, поцелуи слишком интимное дело, а Элизабет не была уверена, что готова довериться мужчине.

«Однако лучше привыкнуть к этой мысли, — твердил внутренний голос. — Ни один мужчина не „пожелает иметь жену, которая отказывается целоваться и отвечать на ласки“.

Она спорила с собой, не стоит ли вернуться в зал. Но не вернулась.

Поднявшись раньше обычного, Элизабет оделась и побежала вниз. Если не считать нескольких сонных слуг, в зале было пусто. Правда, увидев хозяйку, один из них принес корку каравая, в которую была налита овсяная каша, и наполнил кубок элем. Элизабет ела медленно: мысли ее были далеко.

Закончив завтрак хлебом с маслом и сыром, она встала и подошла к очагу — отдохнуть несколько минут перед началом утренних хлопот.

— Трусиха!

Элизабет подскочила от неожиданности и уставилась на Бэна Маккола. Прежде чем она успела опомниться, он поцеловал ее в губы.

Девушка потрясений ахнула.

— Негодяй! — выпалила она.

— Смягчи свои губы, девушка, а потом поцелуй меня, — прошептал он, обнимая ее. — Твой рот создан для поцелуев, а я никогда не мог устоять против сладких девичьих ротиков.

Он снова завладел ее губами. Руки его сжались. Она на миг обмякла, позволив целовать себя.

— Вот так, девушка, — подбадривал он.

Что она делает? У нее совсем не осталось сил, словно жизненная энергия покинула ее. Властное прикосновение его губ пьянило.

Элизабет вздохнула, но тут, к ее удивлению, он отпустил ее и усадил на стул.

— Как вы посмели?! — вознегодовала она, чувствуя, как краска заливает щеки.

Бэн Маккол тихо рассмеялся и встал перед ней на колени, глядя в хорошенькое личико.

— Вам действительно было неприятно? — спросил он, сжимая ее руки.

Глядя в его серые глаза, Элизабет ощущала, как голова идет кругом.

— Ну… нет, однако… — забормотала она, отчаянно пытаясь взять себя в руки.

Но это ей плохо удавалось: руки, сжимавшие ее ладони, источали тепло.

— Значит, вы наслаждались… — пробормотал он, коварно блестя серыми глазами.

— Вы не имели права целовать меня! — воскликнула Элизабет.

Что еще сказать в свою защиту? К ее полному унижению, она сама его поцеловала.

— Не имел, — честно признался он, — но поцеловал.

— Вы всегда делаете все, что хотите? — процедила она.

Ее губы покалывало при одном воспоминании о его поцелуе.

— Нет, но я не смог устоять против вас. Вы очень красивы, Элизабет, — признался он, осторожно обводя пальцем контуры ее лица.

— На этот раз все было лучше? — выпалила она неожиданно для себя.

— Гораздо, — ухмыльнулся он.

— Прекрасно. В таком случае нам больше нет необходимости целоваться, — твердо заявила Элизабет. — Теперь, если у меня возникнет такое желание, сэр, я знаю, что делать.

Бэн расхохотался:

— Воображаете, что это все?

— А что, может быть еще что-то?

— Есть и другие ласки, — обольстительно улыбнулся он.

— Садитесь за стол, Бэн Маккол, слуги принесут вам завтрак, — сухо распорядилась Элизабет. — Сегодня у нас много дел. Что же до ласк… забудьте об этом. Поцелуй был достаточно откровенен, а я не так глупа: новые поцелуи ведут к ласкам, новые ласки — к соитию. Я не позволю погубить свою невинность и репутацию какому-то мужчине, не говоря уже о грубых шотландских горцах. Пошлите за мной Альберта, когда решите, что пора ехать.

Она поднялась и вышла из зала.

Бэн широко улыбнулся ей вслед и, сев за стол, покачал головой. Что с ним творится, черт возьми? Почему он ведет себя как последний глупец? Эта девушка — богатая наследница и стоит куда выше таких, как он. И все же он умирал от желания коснуться ее светлых волос. Должно быть, они чистые и мягкие. И она тоже чистая, к тому же пахнет клевером и только что скошенной травой. У него пьяно кружилась голова, когда он несколько секунд держал ее в своих объятиях.

Он вонзил ложку в горячую кашу. Нужно взять себя в руки и одуматься.

Бэн мрачно нахмурился.

Тем временем Томас Болтон из своего укромного уголка наблюдал всю сцену между Элизабет и Бэном. В какой-то момент он даже хотел вмешаться. Но Элизабет, очевидно, и сама, без посторонней помощи, оказалась вполне способна укротить резвого молодого шотландца. Сознание это грело душу лорда Кембриджа, поскольку его племяннице, несомненно, придется столкнуться с подобными ситуациями при дворе. Приятно видеть, что знаки внимания со стороны джентльменов не могут сбить ее с толку. Правда, Бэна Маккола трудно назвать джентльменом. Элизабет права: он дерзок и даже нагл.