Алискина мечта - Татьяна Волк

Открыла дверь своим ключом. Хотела тихо пройти в комнату и уже на месте сориентироваться в какой момент сообщить будущей бабушке столь «радостное» для неё известие, что теперь в её однушке не только я буду проживать, но ещё и мой ребёнок. Её внук. Хотела. Да. Но почему-то вселенной сегодня явно наплевать на все мои желания. Почти сразу же увидела мать. Она, уперев кулаки в бока, вышла из комнаты, чтобы меня встретить.

— Это правда, что мне Инга сказала? Ты что, действительно беременна?

Из-за её строгого тона до меня сразу дошло то, о чем я раньше не сообразила. Что одна из маминых то ли знакомых, то ли подруг у нас в женской консультации работает. Представляю, как эта подруга после моего пребывания там позвонила матери с радостным известием и в какой шок привела её этим самым известием. Я выругалась про себя. Стою на пороге, сжимая связку ключей в руке.

Кровь отлила от моего лица, а глядя на её исказившиеся черты, понимаю, что далеко не самый подходящий момент был, чтобы ей о таком сказать. Это же как обухом по голове. Вместо того чтобы аккуратненько. Осторожненько. Подготовить как-то к этому сначала. На нужный лад настроить. Напомнить, что в детстве я была далеко не самым безобразным ребёнком и скоро у меня появится такой же. Моя копия. Или Игоря. Но лучше всё-таки моя.

Глупо конечно теперь прятаться и отпираться. Так что просто пожала плечом и глухо сказала:

— Да. Это правда.

Мать изменилась в лице. Пока непонятно чего от неё самой ожидать. Но учитывая. Что первым что она спросила было:

— Ты Игорю уже сказала?

В общем понятно, чего она ждёт от меня и моего бывшего мужа. Да просто что он, обрадовавшись новости о своем отцовстве поскорее заберет меня отсюда. Только он ведь и не собирается.

Брелок от ключей в виде домика больно впивается в ладонь заостренным углом, а я нервно облизываю пересохшие от волнения губы и произношу:

— Ни он, ни его мать вообще не верят, что это его ребёнок.

В принципе мама и так могла бы догадаться о их реакции на подобное признание по объемной сумке в моей руке.

— Ну не урод, а? — всплеснула она руками, возмутившись подобному поведению со стороны Игоря. — Вот говорила я тебе не связывайся ты с этим студентиком плешивым! Так ты же не слушаешь всё время! Всё по-своему норовишь сделать! А он мне сразу не понравился! Весь такой прилизанный причесанный. Скользкий. Ну просто фу! Прямо как папаша твой! Тот тоже сразу сбежал, как только о тебе узнал…

Терпеливо жду, пока этот поток ругательств в сторону моего муженька иссякнет и, зная мою мать, даже разуваться пока не спешу. Ясное дело же, что сейчас очередь и до меня дойдёт.

— Ну а ты? Что делать собираешься? — перестав наконец всплескивать руками на манер пингвина, мама перевела взгляд на меня и вздернула к верху бровь.

Я прочистила горло. А вот кажется и пришел момент, когда я должна высказать окончательное свое решение по этому поводу. Жаль только, что пока оно расходится с советами, которые на меня сыплются со всех сторон.

— Рожать, — уверенно выговорила, глядя на мать.

Наверное, я слишком непреклонной в этот момент показалась. Она как-то сразу побелела и уже весь свой поток ярости на несправедливость судьбы, которая даже в её лучшем возрасте, когда детей можно скинуть со своей шеи и наконец начать жить для себя, вынуждает её на одной скромной жилплощади со взрослой дочкой ютиться, уже на меня решила обрушить.

- Ты что с ума сошла?! От этого-то мудозвона?! Алиса, не будь дурой! Я сейчас с Ингой поговорю. Пусть на аборт тебя запишет.

Она достала свой телефон и уже даже первые несколько цифр номера набрала, когда я без малейших сомнений её остановила.

— Мам, я всё решила! — бросила ей довольно резко. Но мать только отмахнулась от меня.

— Ты что совсем дурная?! Решила она! Кому как не мне знать, что значит матерью-одиночкой быть. И как мужикам эти чужие дети нужны! Это только говорят так что это радость. Цветы жизни. Да некоторые кобели и от своих-то как от огня бегут! Так что ты мне тут не выдумывай! Не дам я тебе себя похоронить! Аборт и точка!

С каждым её словом её голос становился только громче. Под конец она уже в открытую кричала на меня, пытаясь вразумить. Но я не собиралась сдаваться.

— Да мне плевать, как на это какие-то мужики будут реагировать! Значит и они мне такие не нужны! Это мой ребёнок! И мне решать!

— Ты нарешала уже! Одним местом! Теперь своим умом подумай! Куда нам сейчас этот ребёнок?! И так на голове друг у друга сидим!

— У некоторых и хуже условия! Живут же! — с обидой в голосе выпалила я. Кажется совсем не то что надо было, потому что мать тут же ухватилась за это.

— А мы теперь стремиться к тем, у кого хуже должны?! Потому что у тебя уже гормоны вместо мозга?! Послушай взрослую и умную женщину. Потом, когда родишь от нормального мужика ещё спасибо мне скажешь…!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Она высказывала мне ещё много чего и так же громко. Но, нашарив ручку двери за собой, я выскочила в подъезд. Вдогонку мне опять доносится это её категоричное:

— На аборт, поняла?!

А я захлопываю дверь за собой. Уже второй раз за вечер вылетаю на лестничную клетку, подгоняемая женскими криками. Только в этот раз захлопывая спиной дверь, нос к носу сталкиваюсь со старшим Степновым. Степаном Георгиевичем.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, пока он едко не произносит это свое:

— Шаболда,…!

Не знаю, что он там хотел сказать дальше, но я его резко перебила.

— Хоть Вы не начинайте! И так день паршивый был!

Отлепляюсь от обивки нашей двери и плетусь к лифту. Дед, стуча тростью по бетонному полу, подходит тоже. Пожимает плечом, когда останавливается рядом со мной.

— Я всего лишь хотел тебя попросить помочь мне вниз спуститься. Старый стал. Глаза кнопки совсем не видят.

Опирается на свою трость двумя руками и поджимает губы, устремляя блеклый взгляд на носки своих туфель.

Я тяжело вздыхаю. Сразу становится стыдно, что нагрубила. Но он вообще-то тоже хорош.

— Так, так бы и сказали. Зачем потаскухой-то сразу обзывать?