Сводные влюбленные - Лана Кохана

На этот раз звонили Лоис и Келли. Они были неподалеку и предложили вместе посидеть в кафе.

— У него такой величественный профиль, — мечтательно помешивала кофе Келли. — Точеные скулы, в меру пухлые губы и такие мясистые плечи!

— А кожа цвета твоего американо, — поддакнула Лоис, кивая на мою чашку. — Погоди, ты разве не латте заказывала?

— Да, его. Пойду поменяю, а как вернусь, расскажите еще об этом красавчике-профессоре.

Не успела подняться, как «юная Холли Берри» с извинениями поменяла мою чашку.

— Большое спасибо! — улыбнулась я, надеясь снять напряжение официантки.

— Вернемся к МакКуину, — громче сказала Лоис, одергивая меня за руку.

— Ты чего? — удивилась я.

— А ты чего такая добрая? Она же твой заказ перепутала.

Келли прищурилась, изучая спину официантки, а спустя мгновение выдала короткий смешок и уткнулась носом в чашку. Я кинула на нее вопрошающий взгляд, но ни одна из девушек не удосужилась объяснить мне, что произошло. Они просто продолжили рассказывать, как пары по высшей математике реабилитировались в глазах студенток университета Северной Каролины.

— Хорошо, что можно поговорить об этом с вами, девочки. А то Джим на прошлой неделе, в Сочельник, заявил, что больше не хочет слушать «девичью» болтовню. — Келли закатила глаза и покачала головой, словно говорила о безнадеге. — Вот вы себе такое представляете?

— Если ты и ему так же восторженно повествовала о томном голосе лектора, то я его понимаю.

— Погоди, — прыснула со смеху Лоис, — ты же не делала так, верно?

Келли задумалась, а мы с Лоис засмеялись, в душе сочувствуя Джиму. Ну, где-то глубоко-глубоко в душе.

За три года знакомства с Лоис и Келли не было такого, чтобы последняя оставалась одна дольше чем на месяц. Свято место тут же занимал один из десятков претендентов на внимание девушки, выстраивающихся перед ней в ряд.

Как вышло, что в последний раз из всех них Келли выбрала Джима Никсона — одному ежику известно. Замечала ли она, что Бадди, например, давно взял талончик в этой очереди и только и надеется не упустить шанс показать себя?

— А как продвигается борьба с демонами?

Я насупилась. Не думала, что Макс рассказал им о своих сеансах.

— Да, как там Кларисса? — похлебывала из чашки Келли.

— Оу, эта борьба. Она проиграна, — сухо констатировала я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Макс, 21 год

Мне всегда казалось, я довольно наблюдателен, поэтому неосторожное вторжение во время любовных утех Бадди и Руби этим утром попытался списать на нервы в связи с приближающимся началом последнего учебного года.

Я быстро захлопнул за собой дверь в надежде остаться максимально незамеченным и стереть из памяти картинку живого порно. Носок на двери заставил меня скривиться от вины. Как я мог его не заметить?

Вместо самобичевания, которое, по мнению доктора Карр, пагубно влияет на мое психологическое здоровье, я принялся анализировать последний из наших сеансов.

Пожалуй, от них есть толк. Как минимум в том, что Этти снова начала со мной разговаривать. Правда, наше общение с доктором Карр было бы куда приятнее, если бы она называла вещи своими именами и отвечала на вопросы.

Ее «Что вы почувствовали в этот момент?» и «А на ваш взгляд, что это было?» уже порядком приелись. Она как Лоис. Та тоже постоянно увиливает, задавая встречный вопрос. И как им только это удается? Я попытался сделать так на паре по высшей математике — профессор МакКуин вышвырнул меня из аудитории.

В свою защиту скажу, я пошел туда только разок, чтобы подменить Бадди. Сидел на месте друга, прямо напротив преподавательского стола, и кропотливо писал конспект. Не моя вина, что этот профессор оказался жутким занудой. Нужно было скотчем приклеивать веки ко лбу, чтобы глаза оставались открытыми.

В итоге слышно было лишь девичий смех. Пришлось подстеречь одну из студенток у двери, чтобы уговорить поделиться конспектом оставшейся лекции. Кажется, к МакКуину только девчонки и ходят. Знать бы, почему.

— Воу, кто тут у нас стал свидетелем непотребств? — налетела на меня блондинка.

— Что?

— У меня было такое же лицо, когда две девушки занялись сексом в соседней душевой, — хохотала Памела.

— У вас в душевых таким занимаются?

— Очевидно, да. Не уверена, что они знали о моем присутствии. От этого еще более неловко. Жизнь в общежитии совсем не в радость после того, как почувствовал кайф жизни в собственной квартире. Хотя я делила ее с Денни, а он тот еще засранец. Ты в курсе, что он женится? Мне три года рассказывал, что брак — пережиток прошлого, а с этой через полгода бежит под венец. Эй, Макс, да расслабься ты! — Девушка легонько ткнула меня кулаком в живот. — Знаешь, сколько раз меня заставали за этим делом? После пятого уже даже не стыдно. Не кори себя, с кем не бывает. Давай же, обними меня и скажи, что знаешь, как пройти в нужную мне аудиторию.

Я засмеялся, прижал подругу к себе и не намеревался отпускать пока не услышу жалостливый писк.

По шкале от одного до десяти насколько странно дружить с сестрой бывшей девушки, учитывая, что она точная копия той самой бывшей? Лишь внешне, разумеется. Характером Памела Маклин не так уж и схожа с Мэйбл. В противном случае эта болтливая блондинка не хрустела бы сейчас от силы моих объятий.

— Отлично! — высвободившись, разминала спину Пэм. — А теперь веди нас. Мне нужно передать эти папки какому-то МакКуину и быстренько умчаться к себе на кафедру. Чего ты так кривишься? Ты меня все лето не видел, но, похоже, совсем не соскучился.

— Да и ты сходу перешла к делу, — с улыбкой укорил я.

— Только потому что меня сюда по делу прислали.

— В мое общежитие?

Пэм пропустила подначивание мимо ушей:

— В ином случае я бы позволила тебе ломать мне кости чуточку дольше. Вот, посмотри. — Она протянула мне бумажку с номером аудитории.

— Требую встречу в кафе на неделе, — начал торговаться, разглядывая листок.

— Я свободна сегодня и давно изнываю по местным стейкам. О, Макс, я так соскучилась по мясу! Мама решила, что вегетарианство — ключ к долголетию, поэтому визит к родителям превратился в зеленый ад. Папа сказал, что лучше умрет от инсульта, чем будет жить как козел. Мама сказала, что он уже козел и не важно, что он при этом ест… Когда я уезжала, они все еще обменивались оскорблениями. Зачем, спрашивается, снова сходились?