Траблшутер — 2 - Янка Рам

– Ну, так…

А вот ваш классный руководитель уверял, что все десять лет – не разлей вода.

– Он поддерживает с Вами связь? В соцсетях, например?

– Я же сказал – нет! – его лицо раздраженно вздрагивает. – Ничего нового я Вам не скажу. Показания уже дал. Что Вам еще надо?

– Мне надо, чтобы ты передал ему одно сообщение.

– У меня нет с ним связи!

– Я сообщение оставлю. Вдруг появится…

– Не появится.

– Ну, а вдруг… – улыбаюсь я.

– Хотите – оставляйте.

– Передайте ему, что его ищут менты. И если найдут, он сядет по одной некрасивой статье про несовершеннолетних на восемь лет примерно. А если его найду я… Я, кстати, не из полиции, Василий, документы нужно смотреть внимательнее. Так вот, если найду его быстрее, я объясню ему, как вести себя правильно, чтобы по этой статье ему не смогли ничего инкриминировать. Если Катюша не хочет дожидаться своего Ромео восемь лет, пора возвращаться домой.

– Ей через три месяца будет шестнадцать.

– А похитил он ее, когда ей было пятнадцать! А это совсем другая статья. И ее совершеннолетие никак не отменит наказание. Он сядет.

– Он же не похищал!!

– А в заявлении будет написано, что похитил. И что деньги из дома она взяла под его давлением. А может, еще и изнасилование вменят, совращение-то несовершеннолетней – по любому. Потом менты его прессанут, отобьют почки, поиздеваются, и он подпишет все, что угодно. Поверь мне, подпишет, я там был.

– Катя не даст таких показаний.

– Вот вы вроде взрослые уже пацаны, но такие наивные! Причем здесь, вообще, Катя? Завтра заявление о пропаже девочки изменится на заявление о ее похищении. Его сначала объявят в федеральный, а потом примут, по-любому! Стоит только светануть своим паспортом. Долго они смогут скрываться? Работать он не устроится, в больницу – доступ закрыт, билеты никуда не купить, не уехать. Ориентировки в каждом отделении и на нее, и на него. Всё. Нелегал, ходящий под серьезной статьей. Прятаться все время? У них денег две сотки. Они же думали, что придется три месяца побегать. А с такой статьей десять лет придется в тени сидеть. Если следствию дадут ход, дело уже не закроешь. Хотят они так жить? Катю это устраивает?

Нет, я, конечно, сейчас сильно приукрашиваю. Ей же пятнадцать, а не тринадцать. Там бы вообще все было плохо. Но, тем не менее – это лишь вопрос настойчивости отца.

– Его родители не позволят его посадить. Они наймут адвоката.

– Да? А где он будет находиться с такой статьей, пока будет идти следствие? Правильно. В СИЗО. А уж там его попрессуют на славу! Он начнет подписывать бумаги, дело начнет приобретать долгосрочные обороты. Ему это надо? Пусть вернется Катя. Дождется своих шестнадцати, а уже потом смогут уйти открыто. Зачем они этот гемор устроили? Вот мой телефон. Пусть звонит сегодня. Я разрешу эту ситуацию без «крови» и участия ментов.

Протягиваю ему визитку.

– Ну, ты же сам понимаешь, как он попал? Он же тебе друг. Помоги ему.

– Почему он должен Вам верить?

– Потому, что у него нет выбора! Было бы ему тоже пятнадцать – не вопрос! Никакой ответственности. Но он совершеннолетний.

– Он не позвонит.

– Тогда не говори все это ЕМУ. Скажи Кате. Мне кажется, она неглупая девочка, – Ментал уверял, что неглупая! – Пусть позвонит она. Я же не съем ее по телефону.

Всовываю визитку в его нагрудный карман.

– Спасибо, Василий. Всех благ!

* * *

Волк: Плиту установили?

Фея: Только что.

Волк: Устала?

Фея: Ну, что Вы. Это лучшее моё «дело» под Вашим началом.

Волк: Правда? Я рад! Тогда у меня к тебе еще одно «дело». Открывай.

Фея: Что открывать?

Волк: Дверь, Софья.

Не смог удержаться! Да и что-то настораживает меня отсутствие истерики с ее стороны. С женщинами как с детьми. Если долго не слышно, считай, что-нибудь натворили! И я боюсь, что она что-то уже натворила в своей голове.

Щелчок замка…

У меня, конечно, есть запасные ключи, но, по-моему, это невежливо – так врываться, когда я пригласил ее пожить здесь. Софья не оценит. А я не хочу никакого негатива.

– Привет.

– Здравствуйте.

В квартире еще пусто.

– Пока привезли только кухонный уголок. Завтра привезут остальную мебель. Я старалась заказывать только то, что есть в наличии.

– Правильно.

– Чтобы побыстрей…

– Торопишься съехать отсюда?

– Я пока не заезжала. Быть может, и совсем не придется, – отводит она глаза. – Сейчас это всё очень быстро делают.

– Сделают быстро – и отлично, – ставлю пакеты у холодильника.

Открываю. Уже помыт и включен.

– Живи пока здесь.

– А где же будет жить ТА семья? – с едва заметной издевкой в голосе.

– Это не твои заботы – думать про чужие семьи.

Её щеки заливаются румянцем. Опускает глаза. Растеряна совсем…

Волков. Ты опять не следишь за базаром. Ой, плохо она на тебя влияет, Волк, плохо.

У девчонки только зубки мелькают, а ты ей сразу в горло вцепляешься побольнее. На опережение действуешь? Боишься свою Фею?

Боюсь…

– Да. Извините… – присаживается на краешек диванчика мягкого кухонного уголка. – Вы сказали, что еще какое-то дело…

Выставляю продукты на стол.

– Да. Приготовь мне ужин, пожалуйста.

Неуверенно встает, переводя взгляд с продуктов на меня.

– Я что-то запредельное попросил?

Почему выходит так грубо? Я ведь не хочу совсем этого. Но совершенно не получается смягчить тон.

– Нет.

– Сделаешь?

– Я… теперь… домработница?

– Это тебе неприятно?

– А Вас заботит – что мне приятно?

– Представь себе.

Резко, Волк, резко… Зачем?

Ну, а зачем она разговаривает со мной как с рабовладельцем?! Тоже мне – рабыня Изаура.

Обычная просьба человеческая!

Но моё сердце опять колотится в горле, как будто снова косячу и теряю что-то ценное сейчас. Мне становится душно.

Я смотрю на нее. Из нее опять словно вытекла вся энергия.

– Я снова «зарезал»? – почему-то очень тяжело говорить.

Пожимает плечами.

– Что Вам приготовить?

– А что ты любишь?