Двое из прошлого - Софи Хард

— Хотел извиниться?

— Прояснить ситуацию.

— Зачем ты вообще это делал? — не понимаю я. Ставлю керамическое блюдо с рыбой, обложенной овощами, в духовку. — Неужели не понимал, что я о тебе думаю?

— Понимал, наверное, — неопределенно отвечает мужчина. — Просто был упрямым. Думал, если поступаю правильно, то все остальное не имеет значения.

А что я хотела? Чтобы он сказал, что я всегда ему нравилась? Что он испытывал ко мне какие-то тайные чувства? Такие, как я, созданы не для любви, и жизнь мне это четко показала.

Звонит оставленный на столе телефон. Из-за стандартной мелодии не сразу понимаю чей.

— Алло. — Я прижимаю телефон к уху плечом, а сама пытаюсь параллельно ополоснуть руки. — Секундочку, подождите.

— Маша, это Илья. — Хриплый голос на другом конце провода заставляет вздрогнуть. — Нам нужно обсудить работу.

Точно, работу. Работу, мать вашу. Работу с моим бывшим парнем, который кинул меня, потому что другой парень пригрозил начистить ему рыло. И этот самый другой парень сейчас находится у меня дома. Класс.

Не знаю, на кого сейчас злюсь больше, но если бы была возможность, то отмутузила бы обоих и по особой программе.

Я не знаю, куда деться. Остаться на кухне и обсуждать все при Данииле? Есть вероятность, что он о чем-то догадается. Но если выйду в коридор, это будет выглядеть еще более странно.

Решаю остаться.

— Да, конечно, — стараюсь говорить спокойно и профессионально, но голос едва заметно дрожит.

— Скинь мне свой адрес, я заеду за тобой завтра часов в десять. Ехать от тебя до Дмитрича неблизко, но надеюсь, что пробок не будет. В гостях пробудем максимум часа два — два с половиной, а потом отвезу тебя домой. По темам для разговора проинструктирую по дороге. Вопросы есть?

— Как мне надо одеться?

— Как сегодня, только чуть… понаряднее, — отвечает Макаров. — В целом чувство стиля у тебя хорошее — боссу такое нравится.

«А раньше какое было?» — хочется спросит мне, но я сдерживаюсь из-за присутствия Даниила и Маши.

— Поняла.

— Маша.

— Да?

У меня в горле все пересыхает.

— Как твои дела?

Я прислоняюсь к столешнице — той самой столешнице, у которой мы с Соколовым целовались несколько недель назад, — и вздыхаю.

— Нормально.

— Встречаешься с кем-нибудь?

Наши с Даниилом взгляды пересекаются — в его ярко-голубых глазах опасное предостережение, хотя он вряд ли слышит, что говорит мой собеседник.

— Сейчас нет, — отвечаю я правду.

Ведь ужин с бывшим одноклассником и его дочерью не считается свиданием, правда?

— Это хорошо.

Не знаю почему, но этот комментарий вызывает у меня мурашки.

— Злорадствуешь?

— Не совсем. Ладно, меня ждет сестра. Давай, увидимся тогда.

— Пока.

Я помню его сестру Карину. Худенькая и немного смуглокожая — раньше не понимала, как она могла родиться в семье, где каждый первый страдал от анемии и бледно-мертвенного цвета лица, — но Илья мне как-то показал портрет дедушки, и он оказался вылитая Карина.

— Кто звонил? — спрашивает Даниил.

В фартуке, завязанном на бедрах, он выглядит так по-домашнему, что хочется улыбнуться. Но вместо этого я сразу почему-то встаю в оборонительную позицию:

— Неважно.

— Ясно, просто мне показалось, что голос мужской.

— И что? — вспыхиваю я.

«Маша, не кричи при ребенке», — убеждаю себя я.

— Ничего.

— Вот и славно, — шиплю я, изо всех сил стараясь не повышать голос.

Следующие несколько минут проходят в молчании: я делаю безалкогольный мохито, а Соколов копается в телефоне. Или делает вид, что копается.

— И давно ты общаешься с Макаровым? — не выдерживает он.

Руки со всей силы сдавливают кувшин для напитка. Я чувствую, как кровь приливает к ушам.

Контроль гнева — это то, над чем я годами работала с психологом. Но почему-то именно Соколову всегда удавалось вывести меня из себя.

— А что, нельзя? — спрашиваю я как можно более ровным тоном.

— Просто интересуюсь.

— Ты уже «поинтересовался», — я показываю кавычки в воздухе, — кучу лет назад. Лучше бы и не вмешивался.

— Ах, ты хочешь об этом поговорить? — Даниил опирается рукой о столешницу. — Машенька, солнышко, не посмотришь, какие там у тети Маши в комнате есть книжки?

Когда девочка вприпрыжку покидает кухню, я говорю, глядя Соколову прямо в глаза:

— Осторожно, там на средней полке «Радости орального секса».

— Не дотянется, — не моргнув глазом отвечает Даниил. — То есть тебе до сих пор нравится этот урод?

— А что, жалеешь, что потратил столько сил, чтобы нас разлучить, а все напрасно? — Эти слова я произношу из принципа, потому что хочу насолить Соколову.

— Я? — шипит он и тычет себе в грудь. — Я тебе вообще-то помогал!

— По-моему, ты уже достаточно взрослый, чтобы переосмыслить свои детские поступки, — не остаюсь я в долгу. — Хочешь вернуться в прошлое? Пожалуйста! Но только за дверью моей квартиры.

— Замечательно, — хрипит он.

— Замечательно, — соглашаюсь я.

Когда я думаю, что он сейчас возьмет и действительно покинет мое пристанище, Соколов делает то, что я совсем от него не жду — делает шаг вперед. Затем еще.

Перед тем, как поцеловать, он смотрит мне прямо в глаза, а сам поцелуй получается коротким и почти невесомым. Мужчина быстро отстраняется, но я еще долго ощущаю легкое покалывание на губах.

— Удачи, — шепчет он.

Я не могу ответить.

— Машенька! — Соколов наконец позволяет себе говорить в полный голос. — Детка, у тети Маши появились дела, мы с тобой поужинаем дома, я позвоню Людмиле Олеговне.

Ну вот, теперь я чувствую себя как полнейшая тварь.

Я собираю остатки своего мужества и следую за Даниилом, словно разъяренная гусыня, готовая кусать за пятки.

— Кто тебе разрешил уйти? Мы не закончили.

Соколов с ребенком на руках ошалело моргает. Девочка в этот момент держит в руках книжку — невнимательный папаша еще не заметил, что это «Открой в себе богиню». К счастью, она без картинок, а ребенок — надеюсь — еще не умеет читать.

— Кажется, это ты минуту назад выгоняла меня за дверь, — отвечает он.

— Это фигурально! — спорю я.

— Блин, Маша, я понятия не имею, что у тебя фигурально, а что нет. «Закончить» ты, надеюсь, тоже фигурально собираешься?