Двое из прошлого - Софи Хард

Боже, с чем ее вообще пьют, эту водку? Я никогда не была заядлой любительницей алкоголя, поэтому плохо разбираюсь не только в сортах виски, но даже не знаю рецептов элементарных коктейлей. О чем сейчас, конечно, очень жалею.

Взвесив в одной руке пачку грейпфрутового сока, а в другой — томатного, я останавливаю выбор на последнем. Быстрый поиск в интернете приводит к следующему: черный перец, немного табаско, пропорции один к одному — и закусывать всю эту приблуду рекомендуют сельдереем. К счастью, продукты для здорового питания у меня дома есть всегда.

— За меня, — заявляю я и чокаюсь двумя стаканами с одинаковым содержимым.

Хм, бодрит! Скривившись, так как не привыкла к горечи водки, я торопливо откусываю зеленый стебелек.

После первого стакана во мне просыпается аппетит, и я накладываю себе немного салата. Хотя подождите — много. И спустя две порции все еще чувствую себя зверски голодной.

Мозг при этом отчаянно протестует и стучит изнутри по черепу, требуя возвращения здравого смысла.

Хочу ли я, чтобы Даниил сдержал слово? Я не знаю. Не знаю, зачем мне нужны отношения с мужчиной, который всегда ассоциировался у меня с чем-то неправильным, который всегда вызывал во мне все самое дурное.

Он хорош собой, это факт. Но хватит ли этого? Внешность со временем теряет красоту, мышцы дряхлеют, а поступки остаются. Только я вот не знаю, что думаю о его поступках.

Соколов постоянно пытается всех защитить. Необходимо ли мне, чтобы меня защищали? Мне, самостоятельной, независимой женщине, которой нужно, чтобы ее только любили.

На часах девять. Десять.

Я пытаюсь начать читать новую книгу, но не могу сосредоточиться. По телевизору какая-то пятничная лабуда. Как и любая нормальная женщина, в состоянии стресса я вхожу в режим уборщицы. Запускаю стирку, протираю пыль и отдраиваю до блеска ванну. Делаю я это уже в домашней одежде, потому что на часах одиннадцать, а это значит, что козел с фамилией Соколов снова меня обманул.

Заканчиваю день приятным горячим душем и мечтаю, чтобы вода смысла все мои страхи и сомнения. Ну и пошли они все! Все мужики! Мне абы какой первый попавшийся и задаром не нужен — оставьте его себе. Я еще молода, успешна в своем деле, и у меня целая куча офигенных подруг, которые никогда не бросят в беде.

— НУ И ПОШЛИ ОНИ ВСЕ! — кричу я уже вслух, чтобы выпустить пар.

— Маша?

Я едва не падаю от неожиданности, но вовремя хватаюсь за держатель для душевой лейки.

— Господи помилуй! — визжу я, выглядывая из-за шторки.

В дверях ванной стоит Даниил. Он переоделся в джинсы и рубашку с коротким рукавом, из рукава которой торчит все татуированное великолепие, которое я все равно не могу разглядеть, потому что еще толком не проморгалась.

— Ты охренел?!

— Ты дверь не закрыла. Ни входную, ни… — он делает паузу, — …эту.

— И что, это повод врываться ко мне в квартиру? — Я пытаюсь прикрыться шторкой душа, словно полотенцем, но не уверена до конца, что это хорошая идея.

— Ты не брала трубку, — пожимает плечами Соколов, засунув руки в карманы.

Ух, ненавижу эту довольную морду! Так бы и… Маша, спокойствие — только спокойствие! Вдох-выдох. Жаль, в его присутствии спокойно не помедитируешь.

— Так подождал бы в коридоре на коврике! — Я делаю соответствующий взмах рукой.

— Думаешь, соседи не вызвали бы полицию? — усмехается нахал.

— Аррр! — восклицаю я и скрываюсь обратно за шторкой. — Иди на кухню и займи себя чем-нибудь. Дай мне закончить.

— А теперь уже можно пошутить про «закончить»?

Но я обрываю его на полуслове:

— Нет!

Я выхожу из душа в одном нижнем белье и растянутой домашней футболке, потому что больше с собой ничего не взяла, ибо не рассчитывала на зрителей или компанию.

С другой стороны, в этом «наряде» Соколов меня уже видел, так что для него, по идее, ничего нового.

— Как Маша? — спрашиваю я, проходя мимо мужчины и захватив из корзины красное яблоко.

Даниил, пока я мылась, прекрасно помог себе сам, поэтому уже доедал разогретую рыбу.

— Нормально. Людмила Олеговна сказала, что им в понедельник в садик срочно нужны бумажные зайчики, которые дети должны делать вместе с родителями. Я, кажется, наклеил штук пятьсот хвостиков из ваты, и этого хватит мне на всю оставшуюся жизнь. А ты, смотрю, тут уже веселишься, — кивает он в сторону пустых стаканов.

— Мне было одиноко, — не скрываю я и сажусь за стол.

Облокотившись о столешницу, я принимаюсь неторопливо есть яблоко и смотрю прямо на Даниила.

— Прости, что вспылила, — говорю я, памятуя наставление психолога: никогда не делать вид, что вспышки злости не было, и всегда иметь дело с последствиями.