День свалившихся с луны - Наталья Труш

Так у Дашки появилось занятие, которому она отдавала все свое свободное время. А еще в ее жизни появился Сенька. Даша боялась сама себе признаться, что влюбилась в этого смешного мальчика-кролика с фамилией Зайчик. Сенька стал бывать у Даши в ее каморке на первом этаже и даже как-то попытался там остаться на ночь, но девушка на правах хозяйки жилья настойчивого кавалера выпроводила. И потом не спала всю ночь, ворочалась, как медведица, не понимая, что с ней происходит.

* * *

– Так это любовь! – уверенно сказала ей Света, когда Дашка раскололась и рассказала, что Сеня порывался остаться у нее, а она выгнала его, а потом мучалась, до утра глаз не сомкнув. – А что выгнала-то? Не нравится?

– Сеня? Ну что ты, Свет! Он мне очень-очень нравится. Но как его оставлю?

– Не поняла. Ты у нас что, девушка, что ли?!

– Да.

– И у тебя никого-никого не было???

– Нет.

– Батюшки-светы! Я такого не встречала уже лет двести! Вань! Ты слышал? Дашка – девица, а Сенька-то ведь думает совсем иначе!

– Тише ты! Зачем Ване знать эти подробности? – покраснела как рак Дашка.

– Затем! Ваня Сене хвост прижмет, чтоб он не очень-то...

– Свет, да он и так не очень-то...

– Не обижает? – сурово спросил Ваня Сурин, выползая в кухню в рваной тельняшке и стоптанных тапочках, из которых торчали босые ноги. – Я его малость причешу. А то давай, выходи замуж! На свадьбе погуляем!

– Что ты, что ты! Какое «замуж»??? Я пока не собираюсь...

Наверное, Ваня все-таки провел с Сеней беседу, потому что тот стал относиться к Дашке еще более трепетно и нежно, чем покорил ее окончательно. И Дашка перестала думать о том, что любовь – это что-то грязное и разнузданное, совершаемое по пьянке, нескрываемое перед детьми, соседями и друзьями. И ее отпустило. И была у нее с Сеней Зайчиком восхитительная ночь, которая сблизила их уже не как друзей, а как любящих друг друга людей. И Сеня прижился в Дашкиной квартире, и на него уже не косились подозрительно соседи. И Даша сказала всем, что, наверное, она выйдет за Сеню замуж...

* * *

Все рухнуло в один день. Даша с утра сказала Сене, что поедет к Климовым помогать Томочке мыть окна. Они ждали Володеньку в отпуск и совершенно не успевали привести в порядок квартиру. А молодой Климов еще сообщил, что привезет маме и папе невесту. И по этому поводу у Томочки была тихая истерика. Борюсик утешал ее, предлагал вспомнить, много ли пыли она разглядела в свое время в квартире его родителей, когда он привел ее знакомиться, но на Томочку это не действовало. Она сама крутилась как белка в колесе и Бориса Ефимовича трудоустроила по полной программе.

Он все это рассказал со смехом Даше по телефону, и она конечно же вызвалась помогать.

– Зайчик! – прошептала рано утром в воскресенье Дашка в теплое ухо Сене, который еще спал и просыпаться не хотел. – Я уехала, Зайчик! Завтрак на столе. Вернусь поздно.

Сеня мыкнул в ответ что-то нечленораздельное и повернулся к стене. Даша с любовью посмотрела на его всклокоченную макушку, торчащую из-под одеяла, вздохнула: «Натуральный зайчик! Беленький и пушистенький».

* * *

У Климовых подготовка к встрече сына и будущей невестки шла ни шатко ни валко. Томочка, вместо того чтобы просто быстро прибраться, развалила все углы, пытаясь сделать генеральную уборку. В итоге в прихожей возникла куча незапланированного для стирки белья, на которое надо было пришить метки и отнести его в прачечную – дома тогда большое белье нормальные люди не стирали. Эту работу – метки пришивать – Томочка взвалила на Борюсика.

Дашу Томочка отправила на кухню – чистить картошку. У Томочки, хоть каменья с неба, а обед должен быть. Тем более если полон дом работников. «Работники» – Даша и Виолетта – так и не могли понять своей роли в генеральной уборке, так как Томочка перебрасывала их с одного участка фронта на другой. Наконец Виолетте эта безрезультатная чехарда порядком надоела, и она взяла бразды правления в свои руки...

Потом они обедали, потом «разговаривали разговоры» – это святое у Климовых, и отменить ритуал Томочка не пожелала даже по случаю генеральной уборки. Словом, когда общими усилиями они помыли высоченные окна, отужинали и выпили целый чайник чаю, за окнами стемнело.

– А мы быстро справились, – подвела итог Виолетта, когда они с Дашей вышли от Климовых. – Я думала, как всегда, за полночь закончим.

– Я тоже не рассчитывала раньше освободиться.

Они распрощались на углу. И тут Даше снова повезло: пришел ее троллейбус. А может, как раз не повезло? Потому что случись им задержаться или троллейбусу пропасть где-то в парке, и Даша бы не увидела того, что увидела.

Сеня Зайчик не ждал ее с поздним ужином и не болтался у Вани Сурина, доказывая кому-то до хрипоты, что реализм в масле – это устарело. Сеня спал в Дарьиной комнате, на Дарьином диване. Спал не один, а вместе с тощей рыжей девицей, которую Даша уже видела в мастерской у Сурина. Оба были пьяны. То, что всегда вызывало у Даши приступ тошноты с детства, произошло в ее доме, в ее постели, с ее любимым мальчиком, фамилию которого – Зайчик – она успела полюбить и примеряла на себя и даже тайно училась расписываться этой симпатичной редкой фамилией.

Перед глазами поплыли радужные круги. Даша вышла из комнаты, посильнее хлопнув дверью, чтобы любовники проснулись. В коридоре громко поздоровалась с соседями, уронила под дверью связку ключей. Потом протопала на кухню, где долго пила из-под крана невкусную теплую воду.

Евдокия Дмитриевна, восседавшая за общим кухонным столом под старым абажуром с яркой лампой, читала газету в ожидании вечернего чая. Она внимательно посмотрела на Дашу поверх очков, сидевших на кончике носа.

Дарья пила и пила эту противную воду из-под крана, как будто попала в пустыню и, мучимая жаждой, не хотела уходить от ручья. Потом плеснула себе в лицо, пригладила влажными руками разлохматившиеся волосы и села за стол напротив соседки. Она смотрела в одну точку, сцепив руки в замок. Плотно сжатые пальцы побелели, но Даша боли не чувствовала и все сильнее и сильнее сжимала их в замке.

– Девочка моя, – начала Евдокия Дмитриевна. – Даша, я должна была тебе уже давно сказать, но ранить не хотела. Думала все, что раз так складывается, то и сама скоро заметишь или просто разбежитесь. А вышло видишь как.

– Он что, не первый раз?

– Не первый...

* * *

Они услышали, как в конце коридора робко заскрипела дверь Дашиной комнаты, потом зашуршало, и стукнула входная дверь. «Ушла», – поняла Дарья. И тут же в дверном проеме кухни возник Сеня.

– Даш, ты все не так поняла. Это...

Даша усмехнулась.

– Уходи.

– Даш, я все объясню.

– Уходи. И все вещи сразу забирай.

Сеня уныло поплелся в комнату, а Дарья сорвала с гвоздя кухонное полотенце и заперлась в ванной. Она терла куском серого хозяйственного мыла пропахшее растительным маслом и солеными огурцами полотенце – опять дядя Петя сослепу о ее полотенце свои грабли вытирал, закусывая на ходу! – и глотала слезы.