Мама для двойняшек босса - Николь Келлер

– Причем тут образование и музыкальный вкус?

– Ну, как причем, Рада! Ты как из леса! Малыш все впитывает в утробе матери, – начинает Алиса менторским тоном, вздернув подбородок. – И то, что она ест, смотрит, слушает, видит…Представь, какие вкусы у него сформируются, если будущая мамочка будет смотреть «Камелди клаб», жуя чебурек?!

У меня медленно отползает челюсть вниз, а брови взмывают вверх. Скажите, что это дурная шутка?! Что сейчас Алиса говорит все это несерьезно?!

Но нет. Она продолжает вещать, не обращая внимания ни на кого и ни на что вокруг. Просто потому, что ей это взбрело в голову. И потому, что убеждена в собственной правоте.

– Но судьба мне подарила встречу с тобой! У тебя высшее образование, ты умеешь отличить Айвазовского от Моне, помню, был замечательный музыкальный вкус. У тебя уже есть дочь, а, значит, ты знаешь, как правильно вынашивать ребенка! Да, есть некоторые проблемы со здоровьем, но ты сама сказала, что с помощью ЭКО есть шансы. Я определю тебя в лучшую клинику, и у нас обязательно все получится! Деньгами не обижу, я готова платить вдвое больше, чем предлагают в клиниках по программе суррогатного материнства. Я не вижу поводов для отказа, Рада! Ну, так что? Ты согласна?!

Я закашливаюсь, сбитая наповал напором Алисы. А также ее непробиваемостью. Она же не видит и не слышит других! Но я все же попытаюсь.

– То есть, ты считаешь, что ребенок – это отличная возможность склеить вашу разваливающуюся семью? – я начинаю осторожно, издалека. Отпиваю немного кофе и внимательно слежу за реакцией Орловой.

Она не заставляет себя ждать. Закатывает глаза и с раздражением выдает:

– Именно это я и пытаюсь тебе объяснить! У мужа просто резко поменяется фокус, тем более, он давно хотел ребенка! Он сразу же бросит свою курицу и вернется в семью. И все у нас будет как прежде!

– Не будет, – отрезаю резко, швыряя раздраженно вилку на стол и не обращая внимания на недовольство «подруги». – С рождением ребенка как прежде уже никогда не будет. Маленький – это прежде всего человек. Со своим характером, потребностями, интересами. Это личность. И первое время ты должна будешь служить этой личности двадцать четыре на семь. Без права на отпуск, отгулы и прочее. Вы – одно целое. Это маленький человечек, который нуждается в твоей ласке, любви и заботе. Вы первые года три – единое целое. Ребенок на всю жизнь – часть тебя. И с его рождением никогда не станет как прежде. Подумай, готова ли ты, Алиса, отказаться ради всего, пожертвовать свободой, своей жизнью ради служения другому человеку. Стоит ли оно всего этого?

– Ты говоришь какие-то глупости, Рада! У тебя какие-то архаичные взгляды! Сейчас есть много агентств, которые занимаются развитием детей, составляют индивидуальные планы, есть няни, которые возьмут на себя организацию быта и прочего. Можно жить легко и просто и при наличии ребенка, если есть деньги. А у меня деньги есть. Стоит ли оно того? Конечно, если это поможет мне вернуть мужа в семью, тем более, он всегда хотел много детей…

– Да что ты заладила: он хотел, он хотел, – взрываюсь, окончательно теряя терпение. – А чего хочешь ты? Ведь, прежде всего, это твой ребенок! Мама всегда важнее.

– Конечно, я тоже хочу этого малыша. Хочу быть счастливой, и чтобы у нас была полноценная семья.

– Нет, Алиса, ты меня не слышишь. Ребенок для тебя – средство достижения цели. Способ удержать, а, возможно, и шантажировать мужа, чтобы он был с тобой в браке. И ты предлагаешь мне пойти на это? Выносить и родить ребенка, которого заведомо не любит родная мама?!

Алиса злится. Маска дружелюбия слетает, и она показывает истинное лицо самой настоящей стервы.

– Я не просила проводить мне сеанс психоанализа. Для этого у меня есть специально обученные люди, которым я плачу очень хорошие деньги. Я лишь предложила тебе работу: выносить и родить мне ребенка. Для чего, зачем и почему – не твоего ума дело. Ты даешь мне в аренду свою матку на девять месяцев, я щедро вознаграждаю твои страдания и медицинское обслуживание. Все. Рассуждать и читать морали будешь в другом месте. У тебя есть дочь для этого. И не тебе меня учить, как удержать мужа. Кажется, твой как раз-таки ушел от тебя к любовнице, м?

Алиса совершенно не изменилась. Она знает, куда бить. Прицельно и по самым больным местам. Потому что я задела ее за живое, да еще посмела пойти поперек ее слова. Не продалась сразу же, и поэтому Алиса решила поступить так, как поступала в школе: уничтожить и растоптать морально.

Я гордо выпрямляю спину, стараясь держать эмоции в узде. Поднимаюсь со своего места, глядя на нее сверху вниз.

– Извини, мне пора. В твоей афере я участвовать не буду. Вовек потом не отмоюсь. Всего доброго, Алиса, и удачи в поисках новой мамы.

Я выхожу, оглушенная вываленной на меня информацией. Настолько сильно, что даже не слышу и не могу разобрать, что эта звезда кричит мне вслед на всю кофейню.

Я поступила правильно. Моя совесть спокойна. Я не собираюсь участвовать в этом безобразии, чтобы помочь появиться на свет ребенку, которого заведомо не любят. Дети должны рождаться в любви, в семье, а не ради семьи. Алиса любыми путями достигнет цели, я уверена. С ее-то напором и финансами. Но не с моей помощью.

Но один звонок и важный разговор заставляют меня изменить свое решение…

Глава 12

Рада

Даже пешая прогулка обратно до офиса не может мне помочь успокоиться. Я вся киплю от праведного гнева, когда подхожу к стеклянным дверям офиса. Уже вхожу в холл, но меня останавливает звонок на мобильный с незнакомого номера.

– Рада Алексеевна, добрый день, удобно говорить?

– Да, слушаю вас. Кто это?

– Это врач из клиники. Вы на днях приезжали и сдавали анализы с вашей дочерью Ольгой. Пришли результаты.

– Отлично! Что там? Все в порядке?

Но ответ доктора заставляет меня напрячься. Нутро обжигает дурным предчувствием, оно нарастает, отчего мое тело начинает мелко подрагивать.

Перехватываю телефон двумя руками, чтобы не уронить.

– Я бы хотела побеседовать с вами лично. Не по телефону. Это очень серьезный и важный разговор.

– Хор-р-ошо, – тяжело сглатываю. От волнения и мандража голос дрожит, и я заикаюсь. – Когда мне подъехать?

– Чем раньше, тем