По острию греха - Яна Лари

Ярость полыхнула и сразу же погасла, стоило признаться себе, что меня не тянет домой. Там я мертва. А тут всё иначе. Да я на стены лезу, упрекая себя, не понимая его, но живу!

Уехать будет правильно.

Остаться… я не знаю.

Мать бросила нас с отцом и где-то счастлива. Я, наверное, в неё. Безответственная.

Отлипаю от двери и иду в комнату отдыха. Знобит. Клонит в сон. Промокшая одежда противно липнет к телу. Переодеваюсь в чистую сорочку и укутавшись в шаль, сажусь в кресло-качалку. На коленях ноут. Рабочий стол встречает меня нашим с Алексом снимком. Медовый месяц — над головами солнце, в глазах искры. Где они теперь, те искры? Я так мечтала их отдать ему, а он не взял.

В личных сообщениях мигает одно единственное. И тоже не от мужа.

Kate:

«Привет! У тебя всё в порядке?»

Хочу напечатать ответ, но чёрная пантера на аватарке расплывается от хлынувших слёз. У меня осталась только Кети, понимающая, чуткая. Одна из читательниц, поддержавшая в момент, когда на втором году брака наше с Алексом завтра дало первую трещину.

Strelnykova:

«Привет, — печатаю и на секунду задумываюсь, уместно ли излить душу незнакомому человеку. Но эмоции разрывают, а больше исповедаться некому. Оно и к лучшему, что вероятность встречи сводится к нулю. Так проще быть откровенной. — Не особо. Я подозреваю, что Алекс тяготится мной»

Kate:

«С чего на этот раз? Мы же недавно решили, что он тебя бережёт. Как умеет»

Strelnykova:

«Я тебе всего не рассказывала. Есть вероятность, что он бережёт не меня»

Kate:

«Господи. Ты беременна?»

Strelnykova:

«Если бы. Отец составил наш брачный контракт таким образом, что в случае развода муж лишится не только имущества, но и папиной клиники. У Алекса работа всегда стояла на первом месте, и только потом я. Сегодня узнала, что он ради карьеры отказался даже от семейного дела. Что если в нашем браке я не цель, а средство?»

Kate:

«Тогда бы так было с самого начала, но, по твоим словам, вы какое-то время были счастливы. А может ты не там копаешь и всё намного проще?»

Strelnykova:

«В смысле?»

Kate:

«В самом прозаичном. Шерше ля фам…»

Strelnykova:

«Я думала об этом. Никак не складывается»

Kate:

«Или тебе так хочется? Проверить легко, сложно решиться разрушить привычную жизнь. Пока ты тянешь — тебя всё устраивает. Да — непросто. А ты выдохни возьми и откройся»

Strelnykova:

«Мне больше некому»

Kate:

«Тогда просто напиши где-нибудь, чего на самом деле хочешь. Потом прочти вслух и всё встанет на свои места. Написанное принять проще. Уж поверь мне, женщине, которая пережила второй развод. Да, перемены пугают, но ты не представляешь, как мне сейчас свободно дышится! Давай, родная. Я с тобой. Жду»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ох, Кети… — захлёбываюсь новым шквалом слёз. Нервы не выдерживают. В груди печёт. Участие почему-то добивает. — Только ты меня понимаешь. Мой взбалмошный лучик добра.

Пишу. Пишу не на бумаге — прямо в чат:

Strelnykova:

«Я хочу другого мужчину. Боже, да я ему прямо на улице чуть не отдалась! А мы только вчера познакомились. Я не узнаю себя. Мне стыдно. Очень стыдно, но я не знаю, как прогнать его из мыслей, понимаешь?!»

Хочу.

С ужасом смотрю на одно это слово — горячее, как губы Дамира, хлёсткое, как супружеская пощёчина, а ответа всё нет и нет…

Kate:

«Теперь хотя бы понятно, почему ты ищешь оправдания мужу»

Kate:

«Ничего хорошего из чувства вины не выльется. Ты сможешь, девочка моя. Проверь мужа как-нибудь. И если я окажусь права, просто сделай хоть раз за эту чёртову жизнь то, что хочется!»

Strelnykova:

«Я так не могу — сделать, что хочется. Мы разные люди»

Kate:

«Открою тебе секрет — мы все разные, а жизнь одна. И она сейчас проходит мимо»

Strelnykova:

«Ты не понимаешь. Дамир… он странный»

Kate:

«Носит женские бусы, что ли?»

Strelnykova:

«Нет, — задушено смеюсь сквозь слёзы. — Он какой-то одержимый»

Kate:

«Вот и позволь человеку залюбить себя. В чём проблема?»

Едва дописав, Кети выходит из сети. У неё часто обрывы. А мне всё ещё хочется тепла и участия. Хоть кого-то живого рядом.

Алекс на мой звонок не отвечает. У него работа, чтоб её! В сердцах швырнув телефон на кресло, отпираю дверь, за которой меня верно дожидается Збышек и корзинка с веточкой боярышника на платке. Под ним пирог: румяный, ароматный, но аппетита нет. К ознобу прибавляется головокружение. Кое-как возвращаюсь в комнату, до самых сумерек смотрю в окно, усевшись на сундук, и задумчиво вожу по губам ароматными плодами.

В сумерках из-за досок в заколоченном окне всё ярче пробивается свет. Мне уже даже неважно, что Дамир там скрывает, потому что сейчас этот свет кажется единственным якорем, удерживающим меня в сознании. Но и его со временем становится недостаточно. Тьма тянет ко мне лапы, застилает глаза и сегодня в ней нет никого, кто протянул бы мне руку. Только одиночество и пустота.

Кто ты?

Дамир

— Кто ты?..

С трудом отвожу взгляд от губ Юнии, продолжая обтирать покрытый испариной лоб. Даже обескровленными и потрескавшимися от жара они притягивают меня с неудержимой силой. Смотрю, как загипнотизированный и ужасаюсь себе же, потому что душевное равновесие с её приездом уверенно кренится к невменяемости.

Достаточно склониться, впиться поцелуем, выпить раскалённый горячкой выдох и утону, если не в блаженстве, то в чувстве вины. Безответственный идиот! Довести её до такого состояния! Зато добился желаемого, да.

Поцеловал. Она осталась. Всё как я хотел! Так почему корёжит?!

Хочется одновременно расхохотаться и взвыть, отпустить её и посадить на цепь. А сильнее всего хочется узнать, к кому она тянет руки? Кого зовёт? Чьё имя постоянно спрашивает?! Хочу услышать, кто он! И рот ей зажать хочу, чтобы не вздумала говорить.

Ещё немного и свихнусь.

Вторые сутки без сна дают о себе знать. Мне всё сложнее укрощать разгул своих желаний. Ладонью прижимаю льняную ткань к корням взмокших волос. Скорость с которой испаряется уксусный раствор перестала пугать ещё утром, когда я пришёл сюда, чтобы силой, если понадобится, скормить ей чёртов завтрак.

Юния была без сознания или спала, свернувшись калачиком прямо на сундуке — не знаю. Анисим что-то объяснял, успокаивал — смысла я тоже не особо уловил. Только то, что он её поставит на ноги. Мой хрупкий безвременник