Консультант ll (СИ) - Анна Вальман

Поправив задравшуюся юбку, я неуверенно подошла к полицейской машине, подбирая адекватные просьбы, но, не дойдя пяти шагов, остановилась с застрявшими на языке словами.

Окно патрульной машины было открыто, голова полицейского на переднем сиденье лежала криво, а из синей сломанной шеи торчала испачканная соломинка от газировки.

Его лицо с открытыми глазами было таким спокойным, что мне не верилось, что он испытал нечеловеческие муки перед смертью. Избавление от тяжелой жизни стало его последней осознанной мыслью.

Я развернулась и быстро пошла к машине Николаса.

— Они мертвы. И…

Я указала жестом на свою шею. Но рука сама зажала онемевший рот.

— Хетт нас опережает. Карлос, проверь коллектор. Наталья к посту охраны и жди. Идем, — цепкие пальцы под лопатку подтолкнули меня к дорожке, ведущей к шлагбауму и будке охраны.

Быстро покинув автомобиль, водитель фургона снял крышку люка в асфальте недалеко от входа и скрылся под землей. Его не было довольно долго, как и Натальи. Я начала зябнуть, но Николас крепко держал меня за плечо, всматриваясь в первые этажи здания, будто запоминая количество комнат.

Где-то в ночи просвистела сонная птица, и он, ожив, повел меня ко входу в канализацию, где скрылся водитель Карлос.

Пересилив брезгливое недовольство, я стала спускаться вниз в кромешную темноту.

Узкими скобами-ступенями давно никто не пользовался, стены пахли сыростью и кое-где раскрошились до старой каменной кладки. "Хорошо, что в этой темноте не видно, сколько здесь крыс", — подумала я. И, пройдя несколько десятков метров, обнаружила не темный коридор, а решетку, прикрытую железными листами, за которыми начинался освещенный служебный тоннель. Запахи грибной сырости и мокрого утеплителя встретили нас тишиной, в которой тускло горела вдалеке грязная лампа накаливания.

Сквозь отогнутые ржавые прутья решетки, мы прошли внутрь, и Николас подал всем знак "Не шуметь". Когда Наталья присоединилась к нам, я выдохнула с облегчением за судьбу вахтера. Мне даже показалось, что за жизнь коллег я теперь переживаю больше, чем за свою. Будто я похоронила и оплакала себя еще в домике в лесу или в самолете Марии, а сюда пришла уже мертвой.

Видимо, это время в компании живых мертвецов так подействовало на мой образ мысли. Я стала считать себя одной из них и старалась ни в чем не отставать, думать как они.

Куда хватало глаз, справа и слева тянулся длинный коридор, и бесконечные трубы вдоль него. От одной из труб шло приятное тепло, похоже, от этого в тоннеле было комфортно в легкой одежде, но белые грибы, растущие на ней, вызвали у меня неприязнь.

Мы шли по этому подвальному коридору, казалось, целую вечность, пока наконец не вышли в какое-то подобие служебных помещений. Осмотревшись, быстро покинули подвал и, преодолев несколько метров по обшарпанному коридору, вошли в неприметную дверь, покрытую десятками слоев масляной краски и ведущую как показалось в зону для курения.

За ней начиналась старая неосвещенная, полуистертая лестница, ведущая вверх на два этажа. Сбитые ступени из прессованной крошки, еще один переход, и, когда я уже потеряла направление на стороны света, из катакомб мы вывернули к служебному выходу на парковку, через дверь от нас был закуток мусорокамеры, который я узнала безошибочно. Мы в здании комитета.

— Дальше охраняемая территория. — Я предупредила скорее саму себя. За стеклянной дверью на самом верху лестничной клетки в полутемном свете аварийных светильников, которые не гасят никогда, находилось фойе государственного комитета правового регулирования. Справа красным светодиодом горела лампочка дисплея и считывающее устройство.

Теперь я жалела, что комитет не поставил обычные пластиковые пропуска, и мне придется идти внутрь. Как я буду объясняться перед начальством завтра на работе или случайно встреченным охранником сегодня, я подумать уже не успела. Наталья снова предложила избавиться от слабого звена и забрать глаз.

Взлетев на лестницу, я поторопилась к сканеру, который может спасти мне жизнь, ведь в фойе дежурит охранник. Подсознание кричало, что там внутри я ведь могу встретить охрану с оружием в руках, и это мои последние шаги. А я все будто играю в игру, правила которой не до конца понимаю. Бежать нельзя подыгрывать. Но как же стыдно сейчас дрожать от страха, когда в спину тебе смотрят эти гады, ожидая, что ты разревешься и убежишь как глупая девчонка.

— Мертвая внутри, живая снаружи. — Вполголоса для храбрости повторила я и поднесла глаза к сканеру.

Привычно мигнул светодиод на сканере, раздался щелчок открывшейся двери. За постом дежурного оказалось пусто.

— Это приглашение. — В предвкушении произнес Николас, одобрительно глядя на меня. Я пересекла коридор и направилась к общей служебной лестнице, ведущей на пятидесятый этаж. Тенью следовали четыре уверенные фигуры.

За время работы в комитете я всего пару раз бывала на лестнице. Лифты быстрее, в них есть зеркало в полный рост и, работая на семнадцатом, не придется вползать в офис выжатой и потной как после спортзала. На этот раз подниматься не пришлось, мы спускались вниз и на пятом или шестом пролете вновь увидели дисплей со сканером у мощной металлической двери.

Толстый металл единственной створки делал ее больше похожей на герметичный вход в бомбоубежище. Полукруглый след на полу говорил, что ее открывают чаще, чем в случае войны или ядерной угрозы. Наверняка, это не единственный вход. Я подставила лицо к сканеру и приготовилась, что ничего не произойдет. И ничего не произошло. Индикатор продолжал, не мигая, гореть… зеленым?

— Эта дверь открыта. — Широко раскрыв глаза, проговорила я, собираясь взяться за широкий поручень во всю высоту двери, чтобы потянуть на себя. Николас, опередив, хватанул его, и, оттеснив меня, с каким-то шорохом открыл гермодверь. Она легко поддалась, роняя на пол красно-синий мешок, подпиравший дверь с той стороны.

— Боже, это сотрудник? — Выдохнула я.

У двери, прислонившись спиной к стене, полулежал безголовый труп в синей робе монтеров.

— Нет. — Николас наклонился и показал куда-то в сторону. Голова лежала в пяти метрах от тела. Через полуоткрытые губы были видны два острых клыка.

Вампир. Откуда он здесь? Что его убило? Он пытался выбраться через дверь в здание комитета, но не успел? Может быть это сбежавший зараженный? Перед моими глазами всплыло удивленное до смерти лицо Эмиля, лежащее в складках ткани большого шатра.

Мы быстро миновали еще несколько герметичных дверей по прямой, которые были настеж открыты. Слева и справа в полном беспорядке зияли сломанными дверями кабинеты персонала и комнаты неопределенного назначения.

В каких-то был только кафель от пола до