Сиреневая госпожа поместья Лундун - Ксения Винтер

— Ложка, — последовал лаконичный ответ.

— Я вижу, — мрачно отозвалась я. — Но почему я вижу её только сейчас?

— Я не знал, умеешь ли ты ею пользоваться, — голос Васта остался всё так же спокоен, практически равнодушен. — Кроме того, я не давал тебе ничего, что требовало бы её использования.

Я возмущённо закатила глаза и переключила своё внимание на завтрак. Всё-таки Васт ещё тот хитрый жук. На первый взгляд кажется таким серьёзным, непробиваемым человеком, но с ним нужно постоянно держать ухо востро — того и глядя устроит какую-нибудь мелкую подлянку.

Мой завтрак внезапно прервал звук открывающейся двери. Подсознательно понимая, что Чала не стала бы входить без прямого приказа, я, судорожно сглотнув, обернулась. На пороге, облачённый в тёмно-зелёный схинь (мужской аналог цэхиня, немного отличающийся по крою), стоял Эльзир — бэкхран поместья Лундун и по совместительству отец Шиануси. Мой отец.

«Вот и пришёл конец спокойной жизни, — обречённо подумала я, откладывая ложку в сторону и поднимаясь из-за стола, чтобы приветствовать бэкхрана как подобает. — Теперь пан или пропал».

05. Воссоединение семьи

— Отец.

Я расправила плечи и сложила руки под грудью, после чего левой рукой коснулась сначала центра лба, затем середины грудной клетки, в завершении вернула руку обратно под грудь и поклонилась.

— Шиануся.

Тонкие губы мужчины тронула мягкая улыбка, и он тут же грациозно ответил на приветствие, с точностью повторив мои действия.

— Бэкхран, — чатьен Васт величественно проделал жест-приветствие, при этом умудрившись не отводить взгляда от лица хозяина поместья Лундун. — Рад приветствовать вас в лине.

— Чатьен Васт, — при взгляде на чатьена лицо бэкхрана приобрело суровое выражение. — Я желаю говорить с тобой. Зайди ко мне после того, как закончишь здесь.

— Разумеется, бэкхран.

Смерив моего надзирателя хмурым взглядом, Эльзир вновь повернулся ко мне, и глубокая морщина, пролегавшая между его бровей, мгновенно разгладилась, а голос потеплел.

— Как ты себя чувствуешь?

Вопрос был простой, мы с Вастом многократно репетировали ответ на него, но я всё равно ощутила предательский холодок, скатившийся вдоль позвоночника.

— Хорошо, — через силу выдавила я.

— Вижу, голос к тебе вернулся, — удовлетворённо проговорил Эльзир.

— Да, — подтвердила я, судорожно стиснув пальцами ткань цэхиня, пытаясь унять нервную дрожь. — Мы с чатьеном Вастом завтракали. Вы составите нам компанию, отец?

Моё обращение на «вы» заставило обоих мужчин напрячься. Эльзир нахмурился, а чатьен и вовсе, кажется, перестал дышать.

— Нет, Шиануся, боюсь, у меня сейчас есть дела, — вежливо отказался бэкхран. — Приятного аппетита.

— Благодарю, — отозвалась я.

Наградив Васта нечитаемым взглядом, Эльзир покинул комнату, бесшумно прикрыв за собой дверь. Я почувствовала, как мои колени предательски подогнулись, и тяжело опустилась на стул.

— Я всё испортила? — дрогнувшим голосом спросила я, посмотрев на побледневшее лицо чатьена.

— Нет, — уверенно ответил тот. — Я не член семьи. При мне ты должна обращаться к бэкхрану по титулу и на «вы». Личные имена и «ты» — только для семьи.

— Бэкхран считает иначе, — заметила я. — Мне показалось, его огорчили мои слова.

Васт ничего на это не сказал, лишь жестом предложил мне вернуться к трапезе.

— Нет причин для тревоги, — видимо, заметив мою нервозность, спокойно проговорил он. — Мы оба понимали, что вечно здесь ты находиться не сможешь. Рано или поздно тебе всё равно придётся встретиться с семьёй.

— Лучше поздно, — мрачно отозвалась я, вяло ковыряясь ложкой в тарелке с мясом — визит Эльзира начисто отбил у меня аппетит. — Я не уверена, что готова.

— Я уверен, — голос Васта был твёрд, в нём не было ни тени сомнения.

Повернувшись, я встретилась взглядом со светло-карими глазами, внимательно смотревшими на меня.

— Благодарю, — слабо улыбнувшись, сказала я.

— Нет нужды, — последовал традиционный ответ. — Ешь.

По завершении завтрака чатьен ушёл, оставив меня в компании новой служанки. Дождавшись, пока Чала уберёт посуду, я попросила девушку сделать мне какую-нибудь причёску.

— Вы желаете что-то конкретное? — уточнила девушка, беря в руки деревянный гребень с прикроватной тумбочки.

— На твоё усмотрение.

Я понятия не имела, какие причёски приняты в этом мире, поэтому, естественно, предоставила служанке полную свободу действий, про себя отметив, что у неё самой волосы были распущены, только передние пряди собранына макушке в хвост, видимо, чтобы не лезли в глаза и не мешали работать.

Процесс создания причёски на моей голове занял достаточно продолжительное время — я даже успела немного заскучать. Однако конечный результат того стоил: мои волосы были заплетены в десяток мелких косичек, переплетённых между собой замысловатым узором и собранных на затылке в классический пучок, закреплённый изящной заколкой в тон моей одежды.

— Благодарю, Чала, — тщательно изучив своё отражение в зеркале, сказала я, повернувшись к служанке. — Ты хорошо справилась.

Девушка смущённо потупила взгляд, а на её щеках заиграл лёгкий румянец.

— Я не заслуживаю похвалы, госпожа, — отозвалась она.

— Заслуживаешь, — возразила я. — Пока можешь идти. Я позову позже.

Чала низко поклонилась мне и бесшумно покинула комнату, закрыв за собой дверь. Я же чинно опустилась на край постели, приготовившись ждать возвращения чатьена.

Долго моё ожидание не продлилось. Вскоре дверь вновь открылась, впуская в комнату моего надзирателя.

— Сегодня вечером ты будешь ужинать с семьёй, — бесцветным голосом сообщил он.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, а сердце на мгновение замерло, пропустив удар, чтобы затем забиться с удвоенной скоростью.

— Нельзя отказаться? — мой голос безобразно дрожал.

— Нельзя.

Я кивнула, за что была награждена суровым взглядом чатьена.

— Я выдам себя в первую же минуту, — обречённо проговорила я, прикрыв глаза рукой.

— Не выдашь, — Васт был привычно спокоен и отстранён, казалось, его совершенно не пугала перспектива разоблачения и последующей за ним казни. — Я помогу тебе.

В итоге весь день до самого вечера мы занимались отрабатыванием всевозможных поз и движений, которые мне могут потребоваться за ужином, а также повторяли самые распространённые слова и фразы. Мне это напомнило школьные годы, когда я состояла в театральном кружке и на репетициях оттачивала день за днём одни и те же реплики и действия.

Вечером чатьен Васт заявил, что сам поможет мне переодеться к ужину.

— Почему не Чала? — удивилась я.

Мой вопрос был благополучно проигнорирован, что, впрочем, случалось довольно часто, так что не вызвало у меня особого неудовольствия. Мой надзиратель, насколько я могла судить, в принципе был человеком неразговорчивым, и моё неуёмное любопытство зачастую его раздражало, хоть он и старался этого не показывать, но я ведь видела, как темнели его глаза, стоило мне начать пулемётной очередью выдавать вопросы один за другим. Или, как сейчас, начать задавать вопросы, которые чатьену