Три чайные розы - Алиса Лунина

– Здесь не очень приветливо встречают клиентов, – усмехнулся Климов, – а может статься, я что-нибудь куплю. Вон хоть этого… Кобылина! Нет, пожалуй, он слишком экспрессивен!

Климов подошел к столику, за которым до его прихода сидела Полина, заметил чашку с чаем.

– Чаек на рабочем месте, книжечка! Непыльная работа?

– Непыльная. Тебе, собственно, что надо?

– Чтобы ты поехала со мной в Березовку.

– С какой стати?

– Лето, выходные, в городе жарко!

– Если я и поеду, то со своим мужем.

– Мне сказали, он в отъезде.

– Ты шпионишь за мной?

Он расплылся в улыбке:

– Нет, хотя это неплохая идея! Не злись. На самом деле Андрей попросил отвезти тебя в деревню. Узнал, что я буду на машине, и попросил. Не веришь – узнай у него.

– Это ничего не меняет.

– Ты боишься меня?

Она отвернулась, чтобы скрыть смущение.

– Или себя? – Он развернул Полину за плечи и заглянул ей в лицо.

– Прекрати, ты ведешь себя очень нагло!

– Прошу – подумай! Машина у входа… Ты можешь поехать со мной или отказаться. Решать тебе. И если сейчас ты откажешься, я больше не буду преследовать тебя. В Березовке меня больше не увидят. Решай… Я пока, с твоего позволения, посмотрю остальные картины.

Он ушел во второй зал.

Полина понимала: сейчас решается что-то очень важное. Где найти силы отказаться от счастья?

Он вернулся через десять минут.

– У тебя здесь есть любимая картина?

– Да.

Она подвела его к «Странным танцам».

Климов кивнул:

– Я сразу обратил на нее внимание. Тебе, наверное, хочется уйти туда?

Она промолчала.

– Я хочу купить эту картину!

– Никита, перестань!

– Разве я не имею права что-то купить?

– Я знаю, ты хочешь подарить ее мне.

– С чего ты взяла? – усмехнулся он и, видя, как у Полины вытянулось лицо, сказал: – Шучу… Я действительно хотел подарить картину тебе! Лично я питаю пристрастие к другому жанру. Мне, видишь ли, всегда нравилась «Мадонна» Беллини.

– Картина стоит слишком дорого!

– Я как раз получил премию!

– Врешь!

– Вру! Но я действительно могу ее купить.

– Давай закроем эту тему.

– Хорошо! – неожиданно легко согласился он. – Откроем другую. Что ты решила?

Она молчала.

– Ты едешь со мной?

Как будто прыгая с обрыва, она вздохнула и полетела:

– Да.

…Не доезжая до Березовки, Климов вдруг остановил машину. Полина вздрогнула – она и ждала, и боялась этого.

– Я выйду, покурю, не возражаешь?

Полина вышла вслед за ним. Они стояли на берегу озера. Вокруг было красиво и тихо… Полина нарушила молчание, спросив:

– А что будет дальше?

Он усмехнулся.

– Какой ответ ты хочешь получить? Что будет дальше?! Время, пространство, мы в них… Но от тебя зависит, будет ли оно у нас общим. Если честно, я не знаю, что вам предложить, барышня… Поэтому – от отчаяния, что ли, – предлагаю все! Если ты хочешь, сейчас мы сядем в машину, свернем на другую трассу и уедем.

– Куда?

– Ну, хотя бы в Москву.

– И что?

– И никогда сюда не вернемся. Мы могли бы быть очень счастливы…

– Счастье? Вот так – сбежав, как воры? Нет, я не могу так!

– Понял. Глупых предложений больше не будет. Можно ехать!

Они вернулись в машину.

Полина не могла успокоиться – обаяние и сила, исходящие от него, заставили ее забыть обо всем на свете, она чувствовала себя как на американских горках: сердце то ухало, то замирало, ее бросало в жар и в холод. А что, если сейчас остановить машину и… Неужели все случится, произойдет? Она положила ладонь поверх его руки.

– Извини, ты мешаешь! Отвлекаешь от дороги, – насмешливо сказал он.

Полина коснулась его волос. Он упрямо дернул головой, отстраняясь почти грубо:

– Перестань! Хочешь попасть в аварию?

– Мне все равно, – ответила она, и это было правдой.

Полина сильно сжала его колено, тогда Климов резко затормозил, остановил машину и рывком притянул женщину к себе; от его поцелуев по телу пошли электрические разряды – неужели так бывает? Прежде она не знала этого. Они перебрались на заднее сиденье. Полина не могла больше противиться чувствам. Если бы он захотел, все произошло бы прямо здесь, в его машине, на таком-то километре загородного шоссе. Но… он не захотел.

Климов отстранил ее:

– Это будет не здесь и не сейчас.

– Почему? – изумленно прошептала она.

– Я не хочу терзаний в стиле Карениной, чтобы ты потом переживала случившееся как нравственное падение. Расскажи Данилову о своих чувствах открыто и честно, сделай нашу любовь чистым продуктом, без примесей вины и стыда. Я готов ждать тебя. Сколько надо.

Климов пересел в кресло водителя. До самой Березовки они молчали.

* * *

– Наконец-то все в сборе! – радовалась Татьяна, разливая чай. – Никита, какой ты молодец, что приехал! Мы к тебе уже привыкли, как будто ты член нашей семьи!

– Почту за честь войти в нее! – улыбнулся Климов. – Я отчаянно скучаю в городе без бабушкиных пирогов и шуток Клюквина!

Услышав его слова, ободренный Юрий закричал:

– Друзья, ко мне пришла отличная мысль! – Клюквин вдруг сморщился и застонал, схватившись за голову: – Ааа… Она ушла!!!

Все так и покатились со смеху.

– Кстати, мы с Юрой теперь репетируем детский спектакль, – сообщила Маша, – «Алиса в Стране чудес». С осени он будет идти в детском театре. Я – Алиса, Юра – Шляпник. Смотрите!

Маша с Клюквиным вышли на середину веранды.

– Да, – вздохнул Шляпник-Клюквин. – Все пьют чай в пять часов, вот и нам приходится. У нас все время – время пить чай, а времени помыть чашки нет.

…Когда они закончили, Полина усмехнулась:

– Прямо про нашу семью! Не все дома, но все пьют чай. И вообще… Вечный файф-о-клок. Всегда время пить чай. Хоть что будет происходить и нестись в тартарары, а Басмановы делают вид, что все в порядке, и наливают друг другу чай. То ли Кэрролл, то ли Чехов. Не пойму.

На веранде появился Андрей. Он был заметно оживлен и весел.

– Дорогие мои, у меня есть для вас потрясающая новость! Можете меня поздравить!