Няня с характером - Пола Хейтон

А ведь действительно. Как он мог забыть об этом?!

— А сами вы не можете этим заняться?

— Не в этот раз. Вы, как официальный опекун, должны подписать бумаги о разрешении на осмотр и прививки. Наверное, потом можно будет обойтись без вашего участия.

— Просто замечательно. — Джон поднялся из-за стола, раздраженный происходящим. — У меня работы вагон и маленькая тележка, а я еще должен выполнять за вас ваши обязанности.

Обвинение было совершенно несправедливым, и Джон знал это. Но жизнь вообще штука несправедливая. Разве честно обрекать его на все эти страдания из-за чужого ребенка. И если эта чертова нянька еще раз посмотрит на него своими серыми глазищами или оближет свои губы, то он точно сорвется.

— Я прошу прошения. — Кейт вытянулась в струнку, вскинув подбородок, что не сильно впечатляло, учитывая, что она была ниже Джона на голову. Волна праведного негодования докатилась до молодого человека. — Но этот малыш заслуживает лучшего обращения. И я сделаю все, чтобы он получил то, в чем нуждается. Он не виноват в том, что злой рок забросил его в вашу жизнь. И это не моя вина в том, что вчера вы меня поцеловали. И если причина вашего хамства в этом, то мальчик здесь совершенно ни при чем.

Вот чего у няни не отнять, так это храбрости. Раздражение Джона испарилось, не оставив и следа. Этот котенок с серыми глазами готов превратиться в дикую кошку и выцарапать глаза кому угодно ради Марка.

Она была похожа на настоящую мать, вставшую на защиту своего чада. Она вообще относилась к малышу с какой-то сверхъестественной нежностью и заботой. И тут Джона пронзила чудовищная мысль.

— Послушайте, Кейт, а вы случаем не мать Марка?

Няня таращилась на Джона секунд двадцать, прежде чем расхохотаться.

— Нет, я не его мать, — сказала она, все еще смеясь, — просто я понимаю его больше, чем кто-либо другой.

— Это почему?

— Долго объяснять, может, я расскажу вам по дороге?

Они вышли из дома и направились к машине. Как только малыш был надежно пристегнут к специальному креслицу позади водительского сиденья, Джон продолжил разговор.

— Так что вы имели в виду, когда сказали, что понимаете состояние Марка?

— Я выросла в детских приютах. Никогда не знала своих родителей, как и не знала, почему они не хотели меня. — Девушка посмотрела на водителя, затем перевела взгляд на ребенка. — Поэтому я прекрасно понимаю, что чувствует человек, когда его бросает родная мать, оставляя в руках людей, которые ему не рады.

Теперь Джон понимал, что означает эта тоска, которую он так часто замечал в глазах Кейт.

— Должно быть, это тяжело, расти в таких условиях?

— Не то слово. Так что вы должны понять, почему я так хочу, чтобы ни Марк, ни десятки других детей не чувствовали себя никому не нужными в этом мире. И я искренне надеюсь, — девушка отвернулась к окну, чтобы Джон не заметил навернувшиеся на глаза слезы, — я надеюсь, что Марк чувствует, что кто-то любит его только за то, что он существует на этом свете. Каждый ребенок заслуживает этого.

Джон все же заметил слезы в ее глазах. Он оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Кейт, отвернувшуюся к окну. Вряд ли она разглядывала пейзаж. Джон не мог понять, говорит ли девушка с такой болью только о Марке и сиротах, которых она хочет пригреть под своим крылом, или же вспоминает и свое прошлое.

Он протянул руку и ободряюще сжал плечо Кейт.

— За Марка не волнуйтесь, — заверил он ее, — делается все возможное, чтобы найти его мать.

— А если она просто не хочет этого ребенка? — спросила Кейт, отрывая взгляд от окна. — Вы думали о такой возможности?

Да, он думал о такой возможности, хотя и старался надеяться на лучшее.

Няня обернулась к Марку и дотронулась пальцем до нежной щеки малыша. Тот ответил на ее прикосновение, радостно дрыгнув ножкой.

— Наверное, есть какие-то разумные объяснения тому, что мать бросила своего ребенка, но я, признаться, не могу придумать ни одного. А вы?

— Что ж. Возможно, она попала в какую-то передрягу и ей не на кого положиться. Или у нее финансовые трудности, и она вернется за мальчиком, как только уладит все дела.

— Вы действительно верите в это?

— Однозначно!

Но так ли это? Действительно ли он верит в то, что говорит. Или ему просто хочется казаться уверенным перед этой женщиной. В любом случае, Джону не хотелось думать о том, что может случиться, если Эйби Браун не найдут в ближайшее время.

Вскоре они увидели массивное здание из красного кирпича с большой парковкой и огромным красным крестом над дверями.

— Вот мы и приехали, — сказал Джон, заглушив мотор. — Идем?

Вытащив малыша из паутины ремней безопасности, ковбой с умилением посмотрел на него. Ну как кто-то мог отказаться от такой крохи? Малыш радостно улыбался Джону.

— Ну и над чем ты смеешься, глупенький? Ты будешь нас ненавидеть всю оставшуюся жизнь за то, что мы отдаем тебя в лапы этим эскулапам.

Кейт засмеялась, и Джон поймал себя на том, что ему нравиться звук ее голоса.

Джон подождал, пока Кейт достанет пакет с подгузниками. Девушка подошла к нему и протянула руки, желая забрать ребенка.

— Я понесу, ничего страшного, — сказал Джон, нахлобучил на голову широкополую шляпу и отправился вслед за развевающимися по ветру светлыми волосами Кейт.

Кейт переоделась в домашнюю одежду и медленно прошлась по большой комнате, поправляя картины, которые и без того висели идеально, и расставляя книги на прибранных полках. Наконец она села на краешек кровати. Бессмысленно дальше откладывать неизбежный разговор с Джоном. Калигула растянулся перед ней на полу, нежась в солнечном луче, падающем из окна. Вот у кого жизнь малина — ест да спит, и никаких тебе забот.

Сейчас, когда Марк привык к правильному режиму и спал по ночам, было самое время начинать готовить проект. Ведь работы невпроворот. Нужно найти подходящий участок земли, договориться с властями о ренте, найти подрядчика, обегать дюжину инстанций, собрать десятки справок. Но все это будет напрасно, если она не получит кредит. А это, в свою очередь, означает, что пришло время идти на ковер к Джону, ведь месяц, о котором они говорили, вот уже два дня как закончился.

С того самого дня, когда они возили Марка к врачу, между ними возникло чувство товарищества. И сейчас Кейт предстояло разрушить их отношения. В тот день, с облегчением узнав, что с мальчиком все в порядке, они пошли праздновать хорошие новости в кафе, где заказали по огромной порции мороженого. За легким разговором девушка узнала много нового о настоящем Джоне, а не том лихом ковбое и ловеласе, которого она представляла себе по девичьим впечатлениям. Он рассказал ей с гордостью, как он построил это ранчо с нуля, взяв в аренду поле для выпаса коров, и уже через год на него работало более дюжины человек. А через пару лет его хозяйство стало крупнейшим в округе, и его имя было известно всем влиятельным земледельцам Техаса. Он также рассказал ей о своем младшем брате, Джефе, который пошел по его стопам и сейчас бился за призовые места во всех родео на территории южных штатов, проводя на их ранчо, где он был равноправным партнером, не больше пары месяцев в году. Рассказал он Кейт и о том, как сильно ждал дождей, без которых его ранчо может здорово пострадать. Все это делало девушку сопричастной происходящему.