Рабыни дьявола - Жюльетта Бенцони

Не боясь больше, что его услышат, Жан Ледрю отчаянно выругался и подхватил свое орудие.

– Кто-то бежал! Сейчас обыщут каторгу, затем город и побережье. Всем на шхуну и во весь опор!..

Марианна в ответ закричала:

– Но это невозможно! Мы не должны уйти! Бросить Язона!..

Люди уже рассеялись и пустились обратным курсом по темным улочкам старых кварталов. Жан быстро схватил Марианну за руку и неумолимо увлек за собой, не желая ничего слышать.

– На этот раз осечка. Если будете упрямиться, нас могут схватить!

Потеряв голову, она пыталась сопротивляться, в отчаянии оборачиваясь к окнам, за которыми мелькали чьи-то силуэты. Впрочем, уже вся каторга пробудилась. Слышался топот подкованных сапог, щелканье взводимых курков. Непрерывно звонил колокол, наполняя праздничный порт зловещими звуками набата.

Увлекаемая с одной стороны Ледрю, а с другой Жоливалем, Марианна вынуждена была бежать, но сердце ее так колотилось в груди, что причиняло боль, а скользившие по камням ноги отказывались служить. Полными слез глазами она взглянула на небо и застонала. В непроглядной тьме не было ни единой звезды!

– Быстрей! – понукал Ледрю. – Еще быстрей! Нас еще могут заметить.

Темные улицы Керавеля поглотили их, и, оказавшись в их тени, Аркадиус остановился, удержав Марианну и заставив моряка сделать то же.

– Что вы надумали? – закричал он. – Мы еще не пришли!

– Нет! – спокойно сказал виконт. – Но вы можете сказать, чем мы теперь рискуем? На нас не написано, что мы собирались освободить каторжника. Чем мы отличаемся от добрых людей, идущих на мессу?

Ледрю моментально успокоился. Он снял колпак и провел растопыренными пальцами по слипшимся от пота волосам.

– Черт возьми, вы правы. Эти пушечные выстрелы совершенно свели меня с ума… И действительно, даже лучше возвращаться спокойно. Пропащий вечер сегодня… Я глубоко огорчен, Марианна! – добавил он, видя, что молодая женщина, задыхаясь от слез, припала к плечу Жоливаля. – Может быть, нам больше повезет в другой раз…

– В другой раз? Он умрет раньше, они… убьют его.

– Не думайте так! Может быть, все пойдет лучше, чем вы себе представляете. И никто не виноват, что у какого-то бедняги возникла такая же идея использовать рождественскую ночь, чтобы вырваться на свободу.

Он нескладно пытался ее утешить, но Марианна не хотела утешения. Она представляла себе Язона на убогом лазаретском ложе, с перепиленной цепью, ожидающего помощи, которая не придет. Что будет с ним завтра, когда обнаружат разрезанные оковы? Сможет ли что-нибудь сделать Видок, чтобы он избежал худшего?

Маленькая группа продолжала путь. Теперь Ледрю шел впереди, ссутулившись, засунув руки в карманы куртки, торопясь поскорей ощутить под ногами палубу своей шхуны. Уцепившись за Жоливаля, Марианна шла медленней, лихорадочно перебирая в уме все возможные способы спасения Язона. Ей казалось, что каждый сделанный шаг, отдаляющий ее от каторги, вносил что-то непоправимое между нею и тем, кого она любила. Спрятавшись под капюшоном, она тихо рыдала.

Добравшись до порта, Жан побежал к шхуне, бросив тревожный взгляд на жандарма, который ходил взад-вперед с таким видом, словно чего-то ждал. Увидев его, Жоливаль сказал Марианне на ухо:

– Лучше будет вернуться в Рекувранс, малютка. Подождите меня здесь, я схожу за вещами и узнаю, куда делся Гракх. Он должен был идти с матросами.

Она сделала знак, что поняла, и, в то время как он пошел к шхуне, осталась на месте с безвольно опущенными руками, утратив всякое мужество и способность здраво рассуждать. Но тут жандарм, пройдя мимо Аркадиуса, внезапно бросился к ней и схватил за руку, не обращая внимания на вырвавшийся у нее слабый протестующий крик.

– Боже правый? Что вы болтаетесь тут без толку? Вы думаете, что мы уже в безопасности? Ради бога скорей на шхуну! Уже добрых четверть часа мы ждем вас как на иголках!

Она мгновенно пришла в себя от испуга, когда под треуголкой жандарма узнала лицо Видока. Внезапный приступ гнева охватил ее.

– Вы?.. Это вы бежали? Так это вас ищут, а в это время Язон…

– Да он на шхуне, ваш Язон, недотепа вы несчастная! Живей, живей!..

Подбежав к судну, он с такой силой подтолкнул ее, что она буквально упала на руки Жоливалю, и в то время, как команда торопливо готовилась к отплытию, он, в свою очередь, прыгнул на борт, спокойно прошел к бухте каната под фонарем и стал на нее, чтобы портовая охрана могла увидеть его жандармскую форму.

В городе не замечалось большее оживление, чем обычно, ввиду приближавшейся мессы. Сначала надо воздать почести Богу, а потом уже преследовать человека!

В этот же момент из камбуза появился еще один жандарм со смеющимися глазами на изможденном бородатом лице.

– Марианна! – позвал он тихо. – Иди сюда! Это я…

Она хотела что-нибудь сказать, даже закричать от радости, но чередование надежды, ужаса, скорби и изумления сломило ее стойкость. У нее хватило сил только на то, чтобы упасть в объятия мнимого жандарма, который, сам едва держась на ногах, все же нашел достаточно энергии, чтобы прижать ее к себе. Они долго оставались так, сплетясь в одно целое, не произнося ни слова, слишком взволнованные и счастливые, чтобы говорить. Вокруг них хлопали стремительно поднимавшиеся на мачты паруса. Матросы босиком бесшумно бегали по палубе. Стоя у штурвала, Жан Ледрю пожал плечами и отвернулся от этой пары, забывшей, похоже, обо всем на свете.

Но Видок не выдержал и заметил со своего наблюдательного поста:

– Будь я на вашем месте, я бы сел в тени под бортом! Даже глупым полицейским, тупым таможенникам или пьяным солдатам может показаться странным жандарм, который бросается на поиски каторжника с женщиной в руках!

Они молча послушались, нашли укромное местечко и спрятались в нем, как две счастливые птички в гнезде. Нежным движением Марианна сняла дурацкую треуголку, чтобы морской ветер свободно гулял в волосах Язона.

И тут же она уже по привычке подняла глаза к небу: звезды ярко сияли, и их было гораздо больше, чем девять…

Ночь чудес сдержала свое обещание.