Унесенные ураганом - Роксана Сент-Клер

К вечеру Квин стал беспокоен. Чтобы расслабиться, он занялся деревянным карнизом, стараясь поправить его – просто по привычке и от скуки. Долго плавал в море, поглядывая на опустевшее жилье Николь. Думал, не выехать ли из «Морского ветерка» вообще, как грозился сделать, но что-то – или кто-то – не пускало его.

Он влез в свой «мустанг» и отправился исследовать остров.

На северном конце, где скопление магазинчиков и ресторанов подсказало ему, что он попал в «город», нашелся старый одноэтажный сарай на самом пляже, с хлипкой вывеской, гласившей: «У Бадди». Местечко выглядело стоящим – можно рассчитывать на ледяное пиво и отсутствие всякого туристического присутствия.

Квин уселся у стойки и заказал пиво, которое и получил – с пышной шапкой пены, в стакане с матовым узором.

– Есть креветки в скорлупе, устрицы на раковине, – объявил пожилой бармен, в котором Квин угадал самого Бадди.

– Нет, спасибо, – ответил Квин.

– Где остановились?

– В «Морском ветерке». – Квин сделал большой глоток пива.

Лохматые белые брови приподнялись.

– У малышки Николь, а?

Малышка Николь? Как-то не подходит женщине, своими руками кроющей крышу.

– Да. У малышки. Знаете ее?

– Конечно, знаю, – ответил бармен, вытирая полотенцем стойку. – И ее тетку знаю, и отца, и бабку с дедкой, да и самого старика Уайтейкера видал, мальцом, когда он еще держал «Морской ветерок».

Квин застыл со стаканом в руке.

– Гостиница принадлежала ее деду?

– Прадеду. Он сам ее построил, в тридцатых годах. Можно сказать, он и открыл этот остров для бизнеса. Дед тоже какое-то время держал «Морской ветерок», но потом продал, где-то в шестидесятых, по-моему. Тогда Фредди и Фрэнк еще ходили в школу.

– Фредди и Фрэнк?

– Тетка Николь, Фредди Уайтейкер, и ее отец. Он Фрэнк.

Квин и не подозревал, что старая гостиница – фамильное достояние.

– А что было потом?

– Дом переходил из рук в руки несколько раз, кажется, но всегда оставался вроде как центром того конца. Фредди даже успела поработать там, это еще когда она не открыла свое выпендрежное ателье. А Фрэнк уехал в Чикаго, ну и... – Бармен пожал плечами.

– И что? – Ни с того ни с сего Квину стало далеко не безразлично, что произошло с Фрэнком Уайтейкером, отцом Николь.

– Ну, грустная история это была. Его вместе с женой убило в страшной аварии на обледеневшей дороге. Николь еще была клопом. Девять, не то всего восемь лет. Тогда она и приехала на остров. Фредди иногда приводила сиротку сюда. Тощая, одни глаза, как блюдца. И перепуганная дальше некуда.

Что-то случилось с сердцем Квина при мысли об осиротевшей девочке, живущей с родственницей, носящей неподходящее имя Фредди.

Его собеседник покачал головой.

– Не диво, что она купила старое заведение. А после...

– Что?

– Так страховая компания же ее поимела в прошлом году, после урагана. Да вы сами живете в «Ветерке», гляньте там на все. Бедняга наверняка его потеряет. – Он неожиданно улыбнулся. – Но она умница, вся в отца. И хороша, не хуже тетки. Как-нибудь устроится. И все на острове ее любят. Жаль только, что эти толстосумы-застройщики выжили большую часть старожилов. Мало что осталось от города, чтобы поддержать ее. Я-то держусь за свою будку, но предложения делаются очень уж заманчивые, прямо признаюсь.

Пиво вдруг показалось горьким. Квин со стуком поставил стакан на стойку.

Старик тихонько засмеялся.

– Извини уж, сынок, что надоедаю этой стариной. Обрадовался, что у нее появились клиенты.

Квин бросил на стойку пятидолларовую бумажку и неожиданно для себя самого потянулся, чтобы пожать бармену руку.