Пленница. Родишь мне ребёнка - Алиса Ковалевская

Старик приложил палец к губам, и я мгновенно замолчала.

Он придирчиво осмотрел меня и покачал головой. Что это значит, я не поняла. То ли что влипла я по самое не хочу, то ли у него были свои мысли, мало ко мне относящиеся. Дальше он пошёл медленнее, вровень со мной. Хромота ему совсем не мешала, а я то и дело натыкалась на корни деревьев.

— Осторожнее, — показал он на ямку в земле. — Это старый сад. Такой же старый, как я. Сеньора Анастасия любила гулять по нему одна, но вам он бы вряд ли понравился.

— Почему? — спросила, не думая.

— Мне так думается, — он покосился на меня. — Не такая ты. Тебе город нужен. Ты на неё только с виду похожа, а там, — похлопал себя по груди, — у тебя другое всё. Но ничего. Всё решится. Сейчас встретишься с мужем…

— Встречусь с мужем? — я остановилась.

Садовник, не обратив на это внимание, пошёл дальше. Я догнала его и схватила за руку.

— Вы сказали, с мужем?!

Уголки его губ приподнялись. Он взглядом показал на гущу деревьев, и я, присмотревшись, разглядела изгородь. Взять в толк, что собирается сделать старый садовник, так и не могла. Он подвёл меня ещё ближе, погладил камень, крепкий ствол розы.

— У вас есть пять минут, сеньора. Пожалуйста, не задерживайтесь. Хозяина нет, но он всё равно что смерч. Непредсказуемый и верный только самому себе.

Я оглянулась по сторонам, совершенно ничего не понимая. Стена тянулась в обе стороны, конца и края не видать. Перебраться через неё можно разве что по воздуху. Садовник протянул мне руку.

— Не бойтесь. Я помогу.

Я подала ему ладонь, и он кивком показал мне на крохотный выступ в камне, который без него я бы и не заметила. Подсадил меня на край каменного парапета и вдруг, как волшебник, разомкнул передо мной живую изгородь. В стене оказался зазор сантиметров в тридцать.

— Вика, — услышала знакомый голос и повернулась.

Ко мне спешил Юра. Я не успела ответить, а он уже помог мне слезть с другой стороны.

— Вика, — повторил с придыханием и обнял.

Я оттолкнула его от себя со всей силы.

— Не прикасайся ко мне, — зашипела и, едва он опять потянул руки, отшвырнула их. — Как ты…

Замахнулась и ударила его по лицу. Не полегчало. Только рука заболела, и я прижала её к груди.

— Ты продал меня! Ты…

— Послушай, — он схватил меня за запястья.

Я не хотела слушать, замотала головой, но он тряхнул меня.

— Да послушай же ты! Я не мог иначе. Он ненормальный, понимаешь? Если бы я не сделал, как он хотел, он бы убил и тебя, и меня. Убил бы, понимаешь?

Я снова замотала головой. Глотала слёзы и не хотела ничего слушать. Попыталась вырвать руки из хватки Юры, но он сжал сильнее.

— У нас мало времени. Я тебя вытащу, Вик. Я уже почти всё подготовил. Пожалуйста, потерпи. Если я увезу тебя сейчас, Захар найдёт нас. У него огромные связи, поэтому нам нужно выбраться из страны.

Слова пробивались сквозь эмоции. Я поглубже вдохнула и заставила себя собраться, успокоиться, хоть далось это трудно. С новым вдохом слёзы стали отступать.

— У нас будут новые имена, новые документы. Я всё подготовлю и…

— Ты продал меня, — сказала шёпотом. — Продал.

Он отпустил мои запястья, и руки плетьми упали вдоль тела. Мужчина, за которого я вышла замуж несколько лет назад, стоял в полуметре и был совсем чужим.

— Ответь мне на один вопрос, — попросила я.

— Спрашивай.

— Ты попадал в аварию, где погибла женщина?

Юра молчал. В груди становилось тяжело, горло начинало сдавливать.

— Ответь, Юра, — потребовала я. — Ты сбивал женщину? Давно, несколько лет назад? Скажи мне, чтоб тебя, Юра! Ответь!

Он отвёл глаза. Горло всё-таки сдавило, стало нечем дышать. Я похолодела до самых кончиков пальцев.

— Значит, это правда, — сорвалось с губ шёпотом.

— Она выскочила на дорогу! — вдруг гневно гаркнул он и сразу понизил голос. — Понимаешь? В чёрном пальто, в чёрном, блядь, шарфе! Появилась, как чёрт из табакерки. Чтобы увернуться, надо было быть демоном. Да и демон не смог бы затормозить. Она ненормальная была, двинутая на всю башку или обдолбанная, хрен знает.

— Ты мне никогда не говорил об этом…

— А зачем? Зачем, Вика?!

— И правда, — подавленно сказала я, — не за чем.

— Я пережил это, меня оправдали. Всё! К тебе это не имело никакого отношения.

Отстранённо я вспомнила о том, что у нас есть только пять минут, что садовник ждёт меня за изгородью. С этой стороны тоже росли деревья. Можно было бы попытаться сбежать прямо сейчас.

Глаза Юры блестели, он провёл по волосам ладонью и тряхнул головой. Посмотрел на меня и опять хотел обнять. Я вывернулась.

— Между нами больше ничего не будет. Я никогда не прощу тебе того, что ты сделал. Ты просто… Меня, как вещь отдал!

— Я не хотел.

— Не хотел?! Да ты… Я и не знаю, что сказать

Мы молча смотрели друг на друга. Не мне одной сказать было нечего — ему тоже. Из-за изгороди раздался шорох, у наших ног вдруг упал камешек. Пять минут подходили к концу.

— Я вытащу тебя в любом случае, — сказал он твёрдо. — Останешься ты со мной или нет. Я сделаю всё, чтобы забрать тебя у Захара. Я люблю тебя, Ви…

— Не надо, — оборвала его. — Не смей больше прикасаться ко мне, не смей говорить про любовь.

С этими словами я вернулась к прорехе в ограде, понимая, что бежать сейчас не имеет смысла. Юра всё-таки прикоснулся — приподнял меня над землёй и помог залезть на приступку.

Обернувшись, я посмотрела на него в последний раз.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Я промолчала. Садовник молча подал мне руку, и я, оперевшись о неё, спрыгнула на землю. Он сжал кисть и отпустил. Поправил траву на приступке, шипастые стебли и показал мне, чтобы я шла обратно.

Я была как пьяная. Внутри пустота, в горле ком, на сердце тяжесть. Даже то, что Юра пообещал помочь мне сбежать не перевешивало его предательство и правду.

— Не надо думать, — сказал садовник. — Вы думаете о плохом, от этого грустная. А грусть вам ни к лицу.

— Ей грусть тоже была не к лицу?

— Ей?

— Жене Захара?

— Да кому ж она к лицу? Грусть-то?

Он довёл меня до тропинки и показал вперёд. Сам пошёл сзади. Около минуты мы молчали, а когда я хотела спросить, как муж