Только не Ты - Евгения Кирова

И все же я сомневаюсь в честности его слов. Фактически я тоже присутствовала, кто знает, вдруг и моих тоже вызовут. Лишние выяснения мне сейчас ни к чему.

***

Выходные проходят на удивление скучно. В перерывах между домашкой я принимаю обезболивающие, чтобы как-то облегчить себе существование. Только Иляна развлекает меня своими картинками и голосовушками. Она собирается на свидание к Игнатьеву, как будто к принцу. И меня уже начинают подбешивать её излишняя скурпулезность в выборе одежды.

"Света тоже идёт?" — я пишу подруге сообщение.

Генералова: "Да, мы вчетвером".

"Удачно погулять. Потом расскажешь."

Генералова: "Конечно".

Я сажусь за доклад по английскому, который мы должны были писать вместе с Бондаревым. А напишу в итоге я его одна. Ильницкая итак добавила нам целую неделю на написание. Даже не знаю, как поступить, может сказать, что сделала все сама, а Максим пусть пишет отдельно. Да, наверное, это лучшее решение. Так и сделаю.

Вместо биографии Черчиля выходит полная ерунда. Нужно-то всего лишь выбрать интересные кусочки, прогнать через переводчик, а потом его отредактировать. Только у меня нет ни сил, ни желания это делать. Спать я ложусь, так и не дождавшись сообщения от Генераловой, видимо, прогулка сильно затянулась.

***

— Аленушка, это тебе, — мама заходит в комнату с маленьким букетиком и коробочкой.

— Спасибо, мам.

— Посмотришь от кого?

— Конечно, — я улыбаюсь и даю ей понять, что при ней этого делать не буду. — Можешь только открыть окно, а то жарко.

— Сейчас открою, — она понимает и не настаивает. Это уже не первый подарок с доставкой от Саши. То, что это от него я могу даже не сомневаться. Он отлично знает, что я люблю розы необычных цветов. Эти, например нежно-лиловые. В коробочке обнаруживаются конфеты и маленькая записка с извинениями. Мне приятно, даже очень. Я прячу конфеты в шкаф, съедим потом вместе с Генераловой. Хоть она и отписалась сегодня утром, но осадочек остался. Я будто стала лишней в их со Светой обсуждениях.

Третий день, как я сижу дома. По факту учебный только первый, а я уже побыстрее хочу вернуться на учёбу, такое чувство, что пропускаю что-то важное.

Я усиленно работаю с переводчиком, когда слышу странный шум за спиной. В окно залезает Бондарев собственной персоной.

— Привет, шоколадка. Скучаешь?

— Ты что не знаешь про существование двери? — я судорожно пытаюсь понять, как я выгляжу. Хорошо, что утром помыла голову, да и домашний костюм в идеальном состоянии.

— Знаю. Боюсь, твои родители будут не очень мне рады.

— Ты ошибаешься, — не могу же я признать, что он в очередной раз прав. — Зачем пришёл?

— Принёс тебе свою часть доклада. А ещё извиниться, и шоколадку, — он улыбается и кладёт на стол флешку и мою любимую в детстве шоколадку "Алёнка". Это все настолько мило и необычно, что я уже готова простить все, но в последний момент продолжаю держать лицо.

— Я не люблю такой шоколад. Как ты вообще сюда залез и узнал, что здесь моя комната?

— Легко, по пожарной лестнице, а потом по карнизу. Мои родственники живут в соседнем доме. Я видел тебя в окне, — он садится на диван, будто я давала ему разрешение. — Смотреть будешь? Ты можешь объединить все в один файл, а я завтра распечатаю.

— В начале я все проверю, подожди.

Строю из себя училку, хотя по ощущениям я маленькая девочка с бешеным сердцебиением внутри. У меня даже немного трясутся руки.

— Раз ты такое не любишь, съем сам, — он тянется к моей шоколадке, но я успеваю перехватить её первой.

— Не трогай. Я как раз захотела сладкое, — я распаковываю обертку и кладу плитку в рот. Вкус такой обалденный и уже почти забытый, не помню, когда в последний раз ела этот шоколад. Макс смотрит, не отрываясь. От такого взгляда я только сильнее волнуюсь. — Половину тебе, так и быть.

Я отламываю ровно половину и протягиваю ему. А он снова ухмыляется. Опять все выходит так, как он говорит. Я уже начинаю переживать, почему все происходит по его сценарию.

Чтобы не смотреть, как он ест, начинаю проверять его доклад. Написано простым и немного кривым языком. Видно, что переводчик он не особо редактировал.

— Я поправлю твои ошибки и распечатаю, а ты завтра сдашь Ильницкой.

— Идёт. У тебя тут ничего.

— Хоть тебя и не приглашали, но спасибо.

— Признайся, что ты обрадовалась. Твой мажор, наверняка так не делает.

— Он не мажор. А обычный парень.

— Обычный — это я.

— Допустим. Ты сказал тогда, что тебе было тяжело. Что ты имел ввиду? — задаю свой вопрос, который вертится в голове последние дни.

— Шоколадка, тебе не нужно это знать.

— Сказал А, говори и Б.

— Ну, допустим. Какая самая сложная ситуация в твоей жизни?

— Да, много, — я прикусываю нижнюю губу, стараясь подобрать что-нибудь помудренее. — Например, переезд, очень стрессовый, переход в новую школу.

— Ясно все с тобой, Алена, — он скептически ухмыляется. — У меня примерно так же.

— Не хочешь говорить, так и скажи.

— Не хочу тебя пугать.

— Ты думаешь я могу испугаться? До переезда сюда я тоже видела разное, не надо считать меня нежным цветочком.

— Так если ты такая и есть? — он доедает свою шоколадку и с сомнением смотрит на меня.

— Ты видишь меня такой? — не знаю, куда ведёт этот разговор, но мне очень интересно его мнение.

— Шоколадка, я думаю, что ты не такая, какой хочешь казаться, но все равно ты нежный цветок.

— А Света? — я вдруг вспоминаю, что вчера они должны были вместе гулять. Мне хочется, чтобы Максим ушёл немедленно.

— Вы разные. С ней намного проще общаться, она в принципе довольно естественная. — он пожимает плечами.

— Готово, сейчас распечатаю и можешь сдавать, — я отправляю документ на принтер. Не такого ответа я ждала от Максима. — Тебе пора. И не думай, что мы теперь друзья. Все остаётся по прежнему.

— Ни за что бы так не подумал, шоколадка.

— Ты меня бесишь, Бондарев. Кстати, у Ильницкой есть дурацкая привычка ставить в пару по фамилии. Как ты понимаешь, мне бы не хотелось…

— Я понял, можешь не продолжать. Попрошу у неё завтра, чтобы больше у нас не было совместных заданий.

— Да, только она не особо слушает, — я н как не могу остановиться, меня несёт в какие-то дебри.

— Я умею быть убедительным, — Бондарев идёт к открытому окну. — Спокойной ночи, Алена.

Последнюю фразу он произносит, словно выплевывает.