Жажда возмездия - Жюльетта Бенцони

Впрочем, у меня есть идея, рискованная, конечно, но это наш единственный шанс.

— Какая?

— Я тебе объясню потом. А пока что мне нужно три предмета.

— А именно?

— Платье из серого бархата, фасон которого я обрисую, белокурый парик и… ключ от дома дю Амеля. Его можно будет украсть у одного из слуг, когда тот ходит по ночам к девочкам.

— Это можно устроить, — подтвердил Эстебан. — У меня будет ключ, но надо действовать сразу, как только мы им завладеем.

— Одного часа будет достаточно, — сказала Фьора, — но потом, возможно, нам придется покинуть город.

Как и было обещано, на следующий день мадам Морель-Соверген пришла к своей молодой жиличке, чтобы познакомиться с ней и справиться о ее здоровье.

Продолжая играть свою роль, Фьора приняла ее с предупредительностью и с некоторым любопытством, потому что эта дама хорошо знала человека, против которого они с Деметриосом объединились в союз, скрепив его кровью.

Бывшая кормилица герцога была крупной женщиной в возрасте более шестидесяти лет, но сохранившая некоторую свежесть. Она была одета в элегантное траурное платье, несмотря на то что ее муж умер тридцать семь лет тому назад, из шелка с тонкой вышивкой, ее высокую прическу украшали дорогие кружева.

Обе женщины сразу почувствовали взаимную симпатию. Фьора поблагодарила хозяйку дома за то внимание, которое та ей оказала, а мадам Симона выразила, в свою очередь, сожаление, что такое юное создание вынуждено было соблюдать постельный режим.

— Может быть, деревенский воздух был бы полезнее для вас? — спросила она. — У меня в деревне есть несколько домов, и я с удовольствием предоставила бы один из них в ваше распоряжение.

— Вы бесконечно добры, — ответила Фьора, — но должна признаться вам, что деревня наводит на меня скуку. Я так люблю ощущать вокруг себя оживление города, а ваш мне особенно нравится.

— Наш город, без сомнения, красив, — сказала со вздохом мадам Симона, — но вот уже много лет как в нем не ощущается никакого оживления. Подумайте только, его владыки словно позабыли о его существовании!

Герцог Карл приезжал в прошлом году в феврале, но он не был в Дижоне более двенадцати лет. Да и приезд этот был связан с мрачным обстоятельством.

— Мрачным? — переспросила Фьора. — Кто-нибудь из его семьи умер?

— Нет. Он приезжал за телами своих родителей, герцога Филиппа и герцогини Изабеллы, похороненных ранее в Брюгге и в Госнее, с тем чтобы похоронить их рядом с их предками, в Шампмольской обители, некрополе герцогов Бургундских. В этот день было очень холодно, шел сильный снег, и все же я была счастлива, потому что наша дорогая герцогиня, которой я была предана всей душой, возвращалась сюда, поближе ко мне, в ожидании воскрешения Скорее для себя, а не для молчаливой слушательницы мадам Симона вспоминала о длинном и пышном кортеже, который прибыл в этот день в Дижон под предводительством сеньора де Равенштайна и коннетабля де Сен-Поля.

В это мгновение что-то шевельнулось в сердце Фьоры. Она вежливо прервала рассказчицу:

— Прошлой зимой во Флоренции мы видели одного из этих кавалеров, направленного послом к мессиру Лоренцо де Медичи. Его звали… граф де Селонже. Вы его, может быть, знаете?

До этого печальная мадам Симона заметно оживилась:

— Мессир Филипп? Кто ж его не знает при бургундском дворе? Магистр Карл, которому он предан телом и душой, очень его любит. И не только он.

— Что вы этим хотите сказать?

— Что его очень ценят боевые соратники, ибо он очень храбр, а также многие женщины и молодые девушки В нем есть шарм, и я уверена, что флорентийки часто дарили ему свои улыбки, не так ли?

— Они не успели это сделать, потому что он пробыл в городе всего несколько дней, — сказала Фьора, разозлившаяся на себя за то, что голос ее задрожал от еле сдерживаемого гнева. — Значит, у него много подружек?

— Поговаривают, но не могу сказать с уверенностью, потому что я живу в отдалении от двора, который сердит на нас и низводит нас до состояния провинциального городка. Слухи до нас доходят редко, но в чем я уверена, так это в том, что там, где герцог Карл, там и сеньор Селонже. Но герцог все воюет и воюет А это оставляет мало времени для любовных утех. А вы, моя милая, каким вы сами нашли этого посла? — Мадам Симона так и горела любопытством.

— Он мне показался… привлекательным, но я даже не знакома с ним лично. Но оставим эту тему, и, пожалуйста, расскажите мне о герцоге. Что это за человек?

Фьора ожидала взрыва энтузиазма, однако его не последовало. Мадам Симона помолчала немного, рассматривая золотые, с жемчугом и аметистом кольца, украшавшие ее пальцы:

— Даже не знаю, как бы вам обрисовать его, чтобы это было ближе к правде. Разные люди имеют о нем собственное мнение. Что касается меня, то я испытываю к герцогу нежность, ибо я вскормила его своим молоком, и правда то, что я его бесконечно люблю. Но признаюсь, что теперь он немного пугает меня своей безмерной гордостью, к которой прибавьте странную склонность к меланхолии. Это поразило меня, когда я увидела его в прошлом году. Тут все дело в его португальской крови.

— Португальской?

— Ну да. Его мать родом из Португалии. Она была сестрой принца Генриха Мореплавателя, заявившего, что он завоюет все моря, и она передала сыну вместе с кровью его мечты о славе. Монсеньор Карл счастлив только в действии, но при этом он всегда боится смерти, краткость жизни ему невыносима. Однако он никогда не отступает перед опасностью, он даже ищет ее.

Когда монсеньор Карл еще молодым жил в Горкуме, он любил садиться в парусник один, идя навстречу буре. Впрочем, буря, как и война, — это его стихия. Она находит отклик к его душе, потому что у него временами бывают приступы ярости. Я боюсь, что его давняя мечта о восстановлении древнего бургундского королевства уведет его дальше, чем следовало бы. Он старается объединить путем завоеваний Нидерланды и Фландрию, с одной стороны, и саму Бургундию, с другой, и было бы, без сомнения, лучше, если бы он думал о том, как защитить то, что он имеет. Король Франции — это опасный враг, и он следит за нашим герцогом, как паук, стерегущий добычу в паутине.

— Как он выглядит?

— Вот уж действительно женский вопрос, — воскликнула со смехом мадам Симона. — Так знайте, прекрасная любознайка, что это красивый мужчина, не слишком высокий, но прекрасно сложенный, очень сильный, поэтому он не знает, что такое усталость, и легко переносит все лишения. У него широкое цветущее лицо с мощным подбородком, темные властные глаза, а волосы жесткие и черные. Он редко улыбается, реже, чем раньше, а это досадно, ибо улыбка красит его.

— Поговаривают, что его отец очень любил женщин. Похож ли он в этом на него? — продолжала допытываться Фьора.

— Ничуть! Потому что он больше взял от своей матери и любит говорить: «Мы, португальцы…», что в свое время приводило в ярость герцога Филиппа. У этого-то было бесчисленное множество любовниц, что заставляло сильно страдать его супругу. Карл очень любил Изабеллу де Бурбон, свою ныне покойную жену, которая родила ему принцессу Мари, и мне кажется, что он привязался к Маргарите Йоркской, сегодняшней герцогине, но сердце его осталось с женою, и он никогда не позволяет себе предаваться чувствам. Монсеньор Карл не доверяет женщинам, предпочитая им своих боевых соратников, он отдает предпочтение войне, а не праздникам. Он самый богатый герцог в Европе, но ненавидит пышные банкеты и балы, которые так любил его отец.